Они шли наугад, не выбирая дороги. На пути время от времени попадались клумбы с кудзу4; волокнистые крылья ветряков медленно вращались на крышах зданий, вдоль пешеходных дорожек — везде, где их сумели вживить в местный архитектурный ландшафт. Элис все выслушала без единого слова: Лабин, Роуэн, Трип Вины. Автономия, о которой не просили.
— Ты уверен? — спросила она наконец. Сверху мерцал уличный фонарь. — Он тебе не мог солгать? Насчет Роуэн-то соврал.
— Нет, тут он сказал правду. Поверь мне, Элис. Он держал меня за горло, и я просто запел, выложил все то, чего Трип никогда бы не позволил сказать.
— Я не о том. Я верю, что ты слез с Трипа, это не обсуждается. Не верю просто, что Лабин к этому причастен.
— Почему?
— Я думаю, он это выяснил уже задним числом, по факту, — продолжила Джовелланос, — и воспользовался открытием в своих целях. Не знаю, что было в дермах, которые он тебе дал, но спорю на годовой запас корма для Мандельброт, что ты прямо сейчас можешь пройти мимо «ищеек», а они даже не дернутся.
— Да ну? А ты бы с таким же оптимизмом говорила, если бы была на моем месте?
— Гарантированно.
— Блин, Элис, я не шучу.
— Знаю, Кайфолом. Я тоже.
— Но если не Лабин снял меня с Трипа, то кто...
Лицо Элис растворялось в сумерках, словно улыбка Чеширского кота.
— Элис?
— Эй, — пожала она плечами, — ты же всегда знал,
что у меня немного радикальные взгляды.
***
— Элис, твою мать! — Дежарден обхватил голову руками. — Как ты могла?
— Это было легче, чем ты думаешь. Всего-то создать аналог Трипа с дополнительной боковой группой...
— Да я не о том. Ты знаешь, что я имею в виду.
Она встала перед ним, загородив путь.
— Послушай, Кайфолом. У тебя мозгов в десять раз больше, чем у всех этих дебилов, а ты им позволил превратить себя в куклу.
— Я не кукла.
— Теперь точно нет.
— И никогда не был.
— Был-был. Прямо как Лабин.
— Я не имею с ним ничего...
— Они превратили тебя в рефлекторную дугу, друг мой. Взяли твое серое вещество и подсадили туда чистейший безусловный рефлекс.
— Да пошла ты. Ты же прекрасно знаешь, что это неправда.
Джовелланос положила руку на плечо Ахилла:
— Послушай, я не виню тебя за то, что ты не желаешь признавать факты...
Он стряхнул ее ладонь.
— Да какие еще факты! Ты думаешь, инстинкты и рефлексы могут справиться с решениями, которые я принимаю на работе каждый божий час? Ты думаешь, влет просчитать сотни переменных можно вот так просто, без всякой автономии? Боже, я...
«...может, и раб, но не робот». Он с трудом удержал себя, слова так и рвались изо рта: нет смысла давать Элис новые козыри.
— Мы вернули тебе жизнь, — спокойно ответила Джовелланос.
— Мы?
— Нас таких немало. Мы вроде как политические, правда, с организацией беда.
— О, боже. — Дежарден покачал головой. — А ты не могла спросить, нужна ли мне твоя помощь?
— Ты бы сказал «нет». Трип не дал бы тебе другого выхода. В этом и смысл.
— А если бы я в любом случае отказался? Тебе такая мысль в голову не приходила? Я еще до обеда могу убить полмиллиона человек; ты не подумала, что предохранители в таком деле не помешают? Про афоризмы насчет абсолютной власти не забыла?
— О них я помню всегда, — ответила Джовелланос. — Каждый раз, когда вижу Лерцмана или Роуэн.
— Да мне плевать на Лерцмана и на эту долбаную Роуэн! Ты это со
— Не с тобой, а ради тебя, Ахилл.
Он с удивлением взглянул на нее:
— Как ты меня назвала?
— Ахилл.
— Господи!
— Послушай, ты в полной безопасности. «Ищейки» не найдут ничего подозрительного. В этом прелесть замысла. Спартак не трогает Трип. Он просто блокирует рецепторы.
— Спартак? Так вы его называете?
Элис кивнула.
— И что это значит?
— Смотри, смысл в том...
— И почему сейчас? — Дежарден всплеснул руками. — Хуже времени ты выбрать просто не могла.
Она покачала головой:
— Кайфолом, ты стоишь у руля, а весь мир висит на волоске. Именно сейчас тебе нужна предельно ясная голова. Ты не можешь позволить себе действовать в интересах корпов. Никто не может.
Ахилл уставился на нее:
— Элис, какая же ты все-таки лицемерка. Ты меня заразила. Не спросила, даже не сказала, а просто подсадила какой-то вирус, из-за которого я мог вылететь с работы или того хуже...
Джовелланос подняла руки, словно защищаясь от его слов:
— Ахилл, я...
— Да, да, ты все сделала для меня. Какая альтруистка! Запихнула мне в глотку вашего Спартака, хотел я того или нет, патентованную автономию по-домашнему. Я твой друг, Элис! Зачем ты так со мной?
Она какое-то время не сводила с него глаз, стоя в лучах умирающего света, а потом ответила холодным, злым голосом:
— Ух ты, а наш чертов вундеркинд и не в курсе? Почему бы тебе не провести пат-анализ или еще что-нибудь в том же духе?
А потом Элис развернулась и ушла.
«Ахилл, ты иногда такой кретин, что поверить невозможно.
Ты прекрасно знаешь, чем я рисковала, когда вчера тебе призналась. И ты знаешь, чем я рискую, отправляя тебе письмо, — оно автоматически удалится, но наши уроды могут просканировать что угодно, если захотят. И это часть проблемы, вот почему я вообще решилась тебе помочь.
