Дом Лилли Марие был окрашен в веселые цвета – дизайнер интерьеров был бы шокирован. Никлас прошел за ней в небольшую узкую гостиную, потолок в которой был зеленым, а стены – оранжевыми. Женщина предложила ему сесть в кожаное кресло, а сама разместилась на двухместном диване напротив. В углу стояло большое кресло с подлокотниками, на одном из них висела гарнитура, а на маленьком круглом столике стоял телефон.
– Чай?
Лилли Марие пододвинула Никласу небольшую чашку с азиатским мотивом, и он не смог отказаться.
– Зачем пришел?
– Эллен Стеен, – Никлас решил сразу перейти к делу.
– А, Эллен. Это ужасно, – голос женщины звучал мягко, но в то же время раздражающе равнодушно, как будто она по привычке говорила в натренированной телефонной манере.
– Вы были одноклассницами?
– Хм, – она насыпала в свою чашку какие-то травки и хорошо размешала.
– Вы общаетесь?
– Здороваемся при встрече, не более того. То, что в маленьких городках все друг друга знают, – миф. Скорее, наоборот.
Он почувствовал затаенную обиду и вспомнил, как относится тетка Эллен Стеен к профессии Лилли Марие.
– Вы хорошо помните, какой она была в школе?
Она наморщила лоб.
– Хорошо ли я помню? Не знаю, к чему ты клонишь, но я, как и большинство людей, помню отдельные моменты.
– До того, как на нее напали, были найдены куклы.
Лилли Марие отпила чай:
– Я слышала об этом.
Она старалась не смотреть Никласу в глаза.
– Куклы старинные, поэтому я подумал, что они каким-то образом связаны с ее прошлым. Вы вместе ходили в школу, может быть, дружили?
– Лучшими подругами мы не были, но иногда заходили друг к дружке в гости. Я переехала сюда, когда перешла во второй класс, поэтому была очень популярна первые месяцы. Потом интерес угас.
Он открыл сумку и достал кукол. Было очевидно, что Лилли Марие их узнала. Она пыталась сохранить равнодушное выражение лица, но не могла отвести глаз от кукол.
– Вы их раньше видели?
Она помотала головой, схватила чашку двумя руками и прижала к лицу.
Он ждал. Лилли Марие не сводила глаз с чашки.
– Расскажите.
Она продолжала смотреть в чашку.
– Это куклы Эллен?
Она сидела неподвижно, и он подумал, что она отчаянно ищет пути отступления. Потом она помотала головой.
– А чьи? – спросил он.
Лилли Марие встала, подошла к телефону и нажала кнопку. «Автоответчик», – подумал он. Она села, опять поднесла ко рту чашку, потом наклонила голову, как будто молилась о прощении. Когда она, наконец, подняла глаза, в них отразились самые печальные воспоминания.
– Это история одной семьи, – прошептала она.
Их было, по меньшей мере, четверо. Женщины. Рино спрятался за одной из гигантских пил. Сначала были слышны только отдельные слова, женщины просто обменивались любезностями. Затем, по-видимому, они расселись – голоса затихли. Он подумал, что, скорее всего, они сели за круглый стол, и на цыпочках подкрался к двери. Все еще сложно было различить что-то помимо отдельных бессвязных слов, но вдруг раздался громкий голос, и Рино прижался ухом к двери.
– У тебя дома? Он был у тебя дома?
– Спрашивал о Киме. И о Томми. Он считает, напавший на Кима мстил за то, что тот был ужасным отцом.
Говорила Ренате Оверлид.
– Он так сказал?
– Ну, почти так.
– Черт подери!
– В чем дело? – раздался другой голос.
– Ничего. Мы ничего плохого не делали.
– И все-таки мне это не нравится.
Опять раздался шум. Кто-то бродил по комнате. Прижимаясь к двери, Рино, конечно, рисковал, но в то же время, спрятавшись за пилу, он точно упускал возможность все разузнать. Он решил остаться.
Опять раздался тот же голос:
– И мы все еще уверены насчет ключей?
Рино попытался что-то разобрать в том шуме, который раздался после этой фразы, но, похоже, они просто обсуждали, что кто-то из них неосторожно повел себя с ключами. Хотя сам Рино мог бы стать ярким доказательством того, что в их тайную комнату для собраний запросто можно проникнуть безо всяких ключей. А судя по доске, которой был прикрыт ход, он был отнюдь не первым, кто сюда пробирался.
Женщины еще какое-то время обсуждали ключи, потом Рино почувствовал запах кофе. Они болтали о разных мелочах, но постепенно разговор перешел на последние происшествия.
– Наш невидимый мститель, – раздавшийся смех доказывал, что они не очень-то сожалели о случившемся.
Женщины снова заговорили, и Рино подумал, что, похоже, они ничего не знают. Он был удивлен.
Раздался строгий голос:
– Ренате, теперь твоя очередь.
Болтовня стихла. Все смотрели на Ренату Оверлид.
– Что ты чувствуешь? – Тот же строгий голос, немного гнусавый и очень пронзительный.
– Вся эта история с полицейским меня взволновала.
– Это понятно, а раньше?
Тишина.
– Все-таки он отец Томми… и, возможно, мысль о том, что когда-нибудь мы…
Снова раздалось перешептывание.
– Но, в то же время, он это заслужил.
Перешептывание усилилось и слилось в какую-то коллективную мантру.
