Состояние Эллен Стеен не поменялось. Не появилось никаких новых свидетельских показаний. Чтобы получить полное представление о Саре Халворсен, оставалось опросить еще нескольких человек. Но уже сейчас можно было с уверенностью сказать, что она была из тех, кто отказывается от благ общества, чтобы жить в гармонии с природой. И, хотя это редко случается, похоже, врагов у нее не было. Но Сандсбакк, руководитель следственной группы Центрального управления, твердо сказал, что отсутствие зацепок говорит только о том, что они плохо искали. Потому что враги есть у всех.
Во время распределения заданий Линд обратил внимание на фигуру, приближающуюся к участку. Он встал, чтобы встретить несчастного. Никлас пошел с ним.
Бродяга еле слышно постучал в дверь, казалось, даже поднять руку ему очень тяжело.
Он был одет в тот же свитер, только намного грязнее, чем пару часов назад. В руках была его вечная спутница – лопата. Он внимательно оглядел ее, как бы размышляя, не слишком ли та грязная, чтобы заходить с ней в участок, а потом оставил за дверью.
– Ты копал? – Линд жестом предложил Бродяге сесть.
– Да.
Полицейские переглянулись.
– На лугу?
– В горах. Я успел перекопать семь-восемь квадратов до того, как меня забрали. Мне нужно было убрать за собой.
– Необязательно…
– Я знал, что она лежит в земле.
– Надеюсь, ты успокоишься, Конрад, – Линд ободряюще похлопал несчастного по плечу.
Бродяга опустил голову. Руки повисли плетьми.
– Ее убило животное.
Полицейские снова переглянулись.
– Если окажется, что ее убили, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы найти убийцу.
– Вы никогда мне не помогали, – голос Бродяги изменился. – Никогда.
– У нас, как правило, очень много дел…
– И даже ты, – затуманенный взгляд упал на Никласа.
– Мне жаль, – строго говоря, сожалеть было не о чем, но Никлас все-таки чувствовал угрызения совести.
– Мы не смогли бы отыскать ее быстрее, – сказал Линд спокойно.
– Кто-нибудь мог начать с другой стороны.
– Думаю, Линея хотела бы, чтобы ты успокоился, Конрад. Не стоит мучиться, представляя, что можно было сделать по-другому.
– Я болен, – на сером измученном лице проступили слезы.
– Отдохни, Конрад.
Бродяга потрогал свое плечо.
– Каждый удар лопатой многие годы впивался вот сюда.
Никлас почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Жертвенность Бродяги достигла предела.
– Покажи плечо врачу. Я могу позвонить…
Тот покачал головой.
– Линее было больно? – усталые мутные глаза заволокли слезы.
– Она ничего не почувствовала, – вмешался Никлас, вовсе не потому, что знал наверняка. Просто ему хотелось хоть как-то утешить несчастного брата.
– Я очень боюсь, что ей было больно.
– Она потеряла сознание и умерла без боли, Конрад. Поверь! – Линд ободряюще похлопал его по плечу. – Хочешь, я отвезу тебя домой?
Бродяга медленно кивнул. Похоже, силы у него кончились, тяжело ступая, он побрел к выходу.
Никласу показалось, что к запаху пота и грязи добавилось что-то еще.
Линд достал ключи от машины.
– Бедняга.
– Сколько ему было лет? – спросил Никлас.
– Шестнадцать или семнадцать. Я думаю, он и не жил после ее исчезновения.
Когда они уехали, Никлас вдруг понял, что за запах он почувствовал. Запах старого человека. Старого и умирающего.
Карианне сидела за столом на кухне, вокруг валялись газеты и полупустые банки с краской. Рядом лежала засохшая кисть. Никлас видел, что жена плакала и сделала все возможное, чтобы он этого не заметил.
– Извини, что так поздно, – он звонил ей чуть раньше, чтобы рассказать, что случилось.
– Я тоже недавно пришла. Приближается конец месяца – надо отчеты делать.
– Все сойдется?
Она усмехнулась:
– Как всегда.
Никлас замерз и устал, больше всего ему хотелось залезть под горячий душ и лечь спать, но он присел рядом с женой.
– Тебе здесь нравится?
Она ответила не сразу.
– Я хорошо знаю свою работу. Коллеги хорошо ко мне относятся, хотя настроение, понятное дело, невеселое.
– Они говорят о ней?
– Об Эллен Стеен? Конечно. И притом именно со мной, потому что знают, что ты мой муж.
– И что ты о ней думаешь?
Она испытующе взглянула на него.
– Я что, засланный казачок? Они говорят, в основном, о том, что случилось, а не лично о ней. Но я пока не наткнулась на какие-либо темные стороны, если ты это имел в виду.
– Именно это я и имел в виду.
Он отодвинул стул и встал.
– Никлас?
Он остановился, чувствуя, что сейчас выяснится, почему жена плакала.
– Надо сдать анализы. Если ты не подойдешь, мне придется встать в очередь и ждать донора. После Рождества придется начать диализ, а к лету…
Внезапно ему стало стыдно. За то, что пожалел для любимой почку, за то, что она заметила его сомнения. Он снова сел.
– Я готов сдать анализы в любой момент.
– Завтра я еду к врачу.
Об этом он забыл.
– Я поеду с тобой.
– После работы?
– Обойдутся без меня.
– Уверен?
– Да.
Она улыбнулась, смущенно, полуулыбкой.
– Я собиралась красить, но… что-то расклеилась.
Он встал, поднял ее со стула и крепко обнял. В этот момент Никлас понял, что готов. Готов отдать часть себя ради нее.
