– Вы в этом уверены? – спросил он с жалостью к Зое.
– Это мой грех, моя вина – это я вызвала его к жизни. И я сама должна покончить с ним.
– Его же нельзя убить, вы сами только что сказали.
– Убить нельзя, но отправить в ад можно. Для этого есть соответствующие обряды.
– Так что же вы до сих пор этого не сделали? Ждали, когда я вам его поймаю, что ли?
– Видите ли, раньше этот зверь находился под покровительством вашего отца. Потом он на некоторое время исчез, и я надеялась, что он никогда больше не появится.
Она сказал «вашего отца» без оговорок – «возможно» или «предполагаемого»…
– Но вот приехали вы – и зверь вернулся. Я считала, что зверь вернулся за вашей жизнью. Возможно, так оно и было, адские сущности не всегда предсказуемы. Но теперь я вижу, что вместо вашей жизни он взял вашу душу. Так же как когда-то взял душу вашего отца.
– Вы определитесь, кто под чьим покровительством находился. А то я что-то плохо понимаю: пес под моим покровительством или я под его, – вставил Ковалев. Отсутствие логики – это чисто женское свойство или следствие гуманитарного образования?
– Завладев вашей душой, зверь обрел в вас покровителя, защитника.
Ковалев покивал. И, снова отдавая себе отчет в том, какую чушь Зоя городит, не мог не верить ее словам. Верней, не так – не мог не относиться к ним со всей серьезностью.
– Обратите внимание: по вашим словам, зверь щерился на меня, охраняя свою территорию. Верней, вашу территорию, территорию своего хозяина. Но Прасковью Михайловну он встречал и провожал, виляя хвостом, не правда ли?
– Это что-то доказывает?
– Прасковья Михайловна много лет его кормила. В поселке никто не считает, сколько лет живет собака. Никто не помнит, в каком году она появилась, а издохла – берут другую, молодую. Спросите у Коли, сколько лет его чистокровному волкодаву, и он не ответит даже приблизительно. Тем более никто не следит за возрастом собаки соседа. А между тем зверь прожил у вашего отца более двадцати лет. Двадцать четыре, если считать точно. И теперь, я уверена, все сочли, что ваш зверь – сын того зверя. Или внук.
– Вы не допускаете, что у моего предполагаемого отца было две или даже три собаки? Дед, отец и внук?
– Это ничего не значит. Для демона телесная смерть – всего лишь новое воплощение. Но, воплотившись заново, он демоном быть не перестает.
– Он не причинил вреда Прасковье Михайловне, не бросался на людей, иначе бы его давно застрелили, жил себе с моим предполагаемым отцом тихо и мирно, да так тихо, что никто о нем и не вспоминал, – и в чем же проявлялась его дьявольская сущность?
– Он охотился на детей из санатория, – просто ответила Зоя. – На некрещеных детей. Так же как в эту осень охотится на Павлика Лазаренко.
Вообще-то от ее слов у Ковалева холод прошел по спине, хотя, конечно, чушь это была невообразимая – если бы собака убивала детей из санатория, ее бы давно извели. Но Хтон в самом деле приходил по ночам в санаторий – там его Ковалев и подкараулил.
– И тому есть доказательства? Часто его охота бывала успешной? – со всем возможным скепсисом спросил он.
– Однажды, десять лет назад, она увенчалась успехом, в остальных случаях нам удавалось спасти ребенка.
– Вовремя окрестив?
– Не только, но это самое простое и верное средство. Десять лет назад оно не помогло – мальчик погиб на следующий день после крещения. Мне не позволили совершить очистительный обряд, и я жалею, что не сделала этого без благословения. В случае с Павликом я этой ошибки не повторю. Если вы и дальше будете препятствовать его крещению, то станете виновником его гибели.
– Я буду препятствовать его крещению, потому что пока не вижу в ваших словах никакой логики. Ребенок погиб на следующий день после крещения – с чего вдруг вы решили, что крещение защищает его от собаки? Только с того, что остальные после крещения не погибали?
– Обряд крещения совершили тогда слишком поздно – зверь уже завладел ребенком. Я знаю, что говорю. – Зоя посмотрела на Ковалева прямо, не мигая, и он поверил: она знает, что говорит, каким бы глупым это ни казалось.
– Если я посажу собаку на цепь, вас это удовлетворит?
– Нет. Цепь зверя не удержит. Я хочу, чтобы вы позволили совершить над ним обряд изгнания демона.
– А если демон выйдет из собачьего тела, это будет просто собака? Не демон? – осведомился Ковалев, подумав, что это было бы забавно – посмотреть, как Зоя выгоняет из пса бесов и, удовлетворенная, на этом успокаивается.
– Думаю, что собаку, тело собаки, в котором живет демон, обряд убьет. Кроме того, демон находится под вашим покровительством, и без вашего покаяния, без отпущения ваших грехов, обряд изгнания демона не даст результатов.
– Мне показалось или это вы собирались покаяться? А теперь выходит, что каяться надо мне. Может, начать прямо сейчас?
– Боюсь, вы плохо представляете себе покаяние. Вам каяться надо перед Богом – искренне.
– А вам?
