Водоворот Молний полностью

— Вставай-давай…! Спящая красавица! — удар в солнечное сплетение заставило его насильно выдохнуть лишний воздух из легких и прокашляться. — У меня к тебе вопросы. Если ответишь на них, то я не стану ничего делать. Если же будешь просто меня игнорировать, получишь определенное наказание за это.

— Так и знал, что стоило тебя убить еще тогда… — мерзко прошипел этот придурок, отчего я улыбкой на устах для доказательства серьезности своих слов ступней ноги вмазал ему прямо в лицо.

— Кхах…!

— Свои мысли оставь при себе если не хочешь ощущать на своем лице мою ступню ноги. Какая твоя настоящая цель, Учиха Обито? Ради чего вам нужен Десятихвостый Биджу? Ни за что не поверю в то, что ты готов использовать его лишь как оружие. Должна быть какая-то определенная гарантия которая позволит всем вам добиться этого, так называемого, «Мира».

Было очевидно, что на такой важный вопрос Обито будет молчать, так как вопросов было всего два и на оба он не согласился добровольно отвечать, то и удара должно быть всего два. Я всегда стараюсь сдержать свое слово. Удар пяткой ноги в нос с хрустом ломает его и вызывает кровотечение которое достаточно быстро перестает течь из-за его особой регенерации. Схватил цепь и насильно приподнял этот кусок мяса ради того, чтобы прописать кулаком в его живот до заметного углубления в стене. Кашляет и харкает кровью, а его выражение источает победную усмешку.

— У тебя нет… никакой власти… надо мной. Я… Никто.

— А вот в этом ты ошибаешься! — довольно оскалился я, отпуская цепь и позволяя ему упасть на свои колени обрубленных ног. — Ты — Учиха Обито и знаешь как я могу легко это доказать? Я знаю, что случилось с Рин и я знаю, что в этом инциденте были замешаны шиноби из деревни Тумана и знаешь, что я заметил странного во всем этом? Их последний Мизукаге по имени Ягура Каратачи ранее не славился кровожадным характером и безумными кровопролитными сражениями за право стать шиноби, но вот стоило Нохаре Рин с Трехвостым Биджу умереть, а их Мизукаге стать новым джинчурики Трехвостого, то он «каким-то» образом «внезапно» полностью меняет свои взгляды на шиноби своей деревни. Отправляет их в мясорубку друг с другом, тем самым уничтожая ее изнутри и создавая гражданскую войну. Ты ненавидишь их за то, что они забрали ее у тебя и видел в них не более чем врагов, которые должны страдать за то, что они сделали. Пусть, ты и отрицаешь свое имя и реальность этого мира, но ты не смеешь отрицать, что этот гнев и ненависть который все еще питает твое сердце.

— Даже если это правда, то что это меняет?

— Ты стремишься к миру, но при этом отрицаешь свое имя. Твое имя и воспоминания — это то, кто ты есть и если ты отрицаешь это, то ты действительно и не человек вовсе. «Никто». Инструмент который следует за своей целью и игнорирует жертвы и страдания других. Я слышал от Кисаме, что ты хочешь построить «Мир Без Лжи», верно? У меня вопрос. Ты действительно хочешь создать этот мир из-за Рин или ты хочешь его создать ради всего этого мира?

— Ради всех…

— Ты такой никчемный и жалкий лицемер, Обито. — разочарованно вздохнул я и неодобрительно покачала головой. — Побудь немного честным хотя бы с самим собой. Тебе действительно есть дело до других людей? Тебе есть дело до всего этого мира? Проблема же заключается не в этом Мире, а именно в Тебе. — указательным пальцем напряженно ткнул его в грудь. — Что тебе мешало с помощью техники Второго Хокаге «вернуть» ее…? Не смей лгать мне, что ее «возвращение» не изменит ничего или что мир останется таким, какой он есть. Да, я согласен с тем, что мир порой жестокий, не прощающий и мерзкий, но он все также прекрасный, светлый и красивый. Вовсе не этот мир виноват в том, что произошло, а определенные… «Люди». Ты винишь весь этот мир в его несправедливости. Ты отрицаешь смерть как всеми известный факт и реальность которая касается каждого смертного. Для тебя Нохара Рин была всем твоим миром и стоило ей погибнуть как весь реальный мир перестал для тебя существовать.

— Ты ничего не понимаешь…

— Ты действительно думаешь, что мне есть дело до тебя и твоих чувств? — оскалился и изобразил детские завывания ребенка и под каждое следующее слово добавлял ступней по его тупой башке — Ваа-Ваа-Ваа…! Хватит обвинять других в неправильности происходящего! Хватит плакать! Я не хочу больше этого слышать!

Ссадины, синяки и кровоподтеки вылечивались на глазах, а я лишь на это упорство небрежно сплюнул в сторону на пол.

— У меня к тебе последней вопрос. Ты думаешь, что это честно?

— Ч-что? — не понял он вопрос и решил задать уточнение.