— Если ты думаешь, что на это способен лишь «Бог», то ты ошибаешься. Чистая концентрация и фокусирование. Все цвета, краски и мир вокруг исчез передо мной и остался лишь Мой Меч и Ты. Настоящий мастер меча может создать за один визуальный фрейм множество взмахов, а его оппонент, если он тоже достиг ранга «Мастера», обязан отразить или парировать эту атаку своими техниками меча. Ну или по крайне мере уклонится от атаки или найти способ защитить себя от неё. Данный итог доказал, что ты и близко не был мастером меча. Ты всего лишь подражатель, трус, хищник на более мелкую и слабую рыбу в своей маленькой среде обитания. Все жестокие и слабые люди способны издеваться, причинять боль и убивать слабых. Твоя Охота подошла к концу. Знай же, что ты погиб от более достойного и сильного мечника, чем ты. Можешь гордится этим. Твою жизнь забрал Бог «Жадности».
— Кхе-хе-кха-ха-ха!.. — Кисаме выдает слабый, полухриплый с кровавым кашлем, смех. —
После этих слов Кисаме погиб. Самехада тоскливо и грустно урчала, шипела и высвобождала из себя нечленораздельные гортанные звуки. Словно она скорбела. С одной стороны данное оружие не имело такое понятие как «преданность» или «любовь». В конце-концов это оружие и оно имеет очень простые в понимании инстинкты. Без своего мастера у неё не было шансов исполнять свое предназначение и получать пищу в виде чакры. Саске подошла к уже безжизненному трупу, а Самехада в надежде выставляет свою «хвост-рукоять», так как ощущает от этого «врага» невероятную, плотную и очень приятную прохладную чакру. Словно бушующий, холодный и плотный поток лавины или водопад. Сам этот факт будоражил, пугал, но в тоже время возбуждал её, отчего чешуйки её лезвия тела дрожали.
— Охота никогда не заканчивается. Охотник погиб. Новый охотник занял его место. Предупреждаю, Самехада. Я не потерплю своевольности. В качестве первого взноса я дам тебе вкусить каплю своей чакры. Данной награды должно хватить на утоления твоего голода на первое время. И прости меня, но я не планирую в ближайшее время использовать тебя, но я обещаю тебя кормить. Думаю, что когда у меня появится наследие, то ты можешь кому-то из них понравится… — в мягкой улыбке озвучила Саске вслух представляя какие-то пикантные и приятные моменты предполагаемого будущего.
Данная капля выглядела как огненный голубой шарик чакры, что после его поглощения вызвал невероятный «фейерверк» в разуме разумного меча. Она впервые в своей жизни ощутила такое невероятное насыщение и сытость, а сам вкус и послевкусие вызывало такую странную свежесть. Словно прохладный снег заполняющий все нутро. В начале она словно собака вывалила из своей пасти длинный красный язык и начала возбужденно дышать. В конце решила запечатать свою истинную форму, а все из-за того, что ощущала ревность и опасность от своего «конкурента». Ей не хотелось претендовать на место «главного», а лишь желала быть использованной и утолить свой голод. Именно поэтому ей хотелось наладить отношения с этой, вне всякого сомнения, вечно голодной личности по имени Рейвен.
Саске закрывает глаза и отдает мысленный приказ. Из её собственной тени выбираются две темные фигуры окутанные в черные плащи с темным капюшоном полностью скрывающие лицо. Один пробивает насквозь спину Кисаме черной когтистой ладонью и забирает маленькую белую сферу, что источала белый дымчатый свет. Второй небрежно хватает за макушку волос и тащит за собой оставляя кровоточащую полосу. Медленно, но верно они погружались обратно во тьму забирая с собой и душу и тело этого «охотника» в свой мир.
—
—
Дейдара и Сасори представляло собой опасный дуэт. Они уважают друг друга несмотря на полностью противоположные взгляды на искусство. Истина у каждого своя, но это вовсе не означало, что в это мире не может существовать две истины. В этот раз данный дуэт был разделен и помещен в идентичное пространство, что и Кисаме. Единственно различие заключалось в том, что в этом пространстве время подступало к вечеру. Солнце медленно заходило в закат.
