– Я носом чую, где эта задница, – произнес он, ни к кому конкретно не обращаясь. Свет из коридора падал на телеса его жены, поднимавшиеся и опускавшиеся с нарастающей скоростью.
– Добрый вечер, – заревел он, когда его взгляд сосредоточился на Чарльзе и Элисон. – Что-то не припоминаю, мы встречались?
– Заткнись, Хьюго, – ответила Элисон. – Пошли, Чарльз. Давай спустимся вниз.
– А твой муж ничего не заподозрит, если мы вместе войдем в гостиную?
– Он не только не заподозрит, дорогой. Он будет смаковать и обсасывать каждую новую малюсенькую деталь. Только так он может возбудить себя, если только мне не удастся убедить тебя присоединиться к нам в постели. Он любит, когда этим занимаются втроем. Гомосексуалист, но скрывает свои наклонности. В этом – его проблема.
– О, – Чарльзу вовсе не улыбалась идея обсуждать его сексуальные доблести. – Я не из этого круга, Элисон. Извини.
– Скоро вольешься, если потолкаешься в этом доме.
Вдруг внезапно Чарльз ощутил тоску по Рейчел. Он взял такси и вернулся домой.
Лицо Рейчел было заплакано. Она лежала, повернувшись к окну. – «Милая Рейчел. Она плакала из-за меня, – подумал Чарльз. – Нужно что-нибудь сделать для нее. Закажу-ка я завтра билеты на отпуск, как ей хотелось, за границу». – Он заснул, погрузившись в грезы о жарком солнце и маленькой белоснежной вилле.
На следующее утро Рейчел встала очень рано. – Я ухожу сейчас, Чарльз. – За завтраком она молчала. Чарльз тоже оставался немногословным.
«Преподнесу ей сюрприз: вечером будут билеты», – пообещал он себе.
Рейчел завезла детей в школу и отправилась в гости к Джейн.
– Мне было так дико вчера, – Джейн посмотрела на нее. Она видела Чарльза без Рейчел поздно вечером среди гостей. – Я не могла сойтись с теми людьми.
Джейн посмотрела на нее с глубоким сочувствием.
– Или ты научишься терпеть их общество, или не удержишь мужа надолго возле себя.
– Чарльз не такой, Джейн. Мы всегда были верны друг другу. Он рассказал бы мне, если бы у него кто-то был.
Джейн засмеялась.
– Тебе везет, Рейчел. Знаешь, большинство мужчин не хранят верность одной женщине.
– А твой Джерри?
– С Джерри нет проблем. Он такой зануда, что вряд ли кому нужен. У него все разговоры только про деньги. У него даже сексуальность колеблется в точном соответствии с банковским курсом.
– Он – хороший отец твоим детям, Джейн.
– Да, очень. Я родилась под счастливой звездой: он во многих отношениях еще и хороший супруг: не пьет, не ругается, не курит. Но, если честно, Рейчел, то он слишком правильный. Это тоже своего рода недостаток. Наша интимная жизнь похожа на банковский курс: колеблется и зависит от массы внешних причин. На самом деле заниматься сексом он не любит. Под подушкой всегда держит носовой платок. Как только мы дойдем до пика страсти, он тут же вытирает меня и мчится мыться сам.
– О, Джейн. Это, должно быть, ужасно.
– Иногда, но я собираюсь обзавестись еще какими-нибудь интересами. Брать, например, уроки. Но ему не нравится, если меня вечером нет дома. Он ничего не говорит, а только мечется по дому, пока я не вернусь. С одной стороны, трое детей забирают все мое время. Уроки балета для Лизы, скрипка – для Джейка, гобой – для Сюзанны. По субботам они учатся ездить верхом, а потом – уроки коррективного курса английского языка. Лизу мне приходится отвозить в Твикенхэм. Не так уж много времени остается для себя.
– Чем бы ты занималась, если бы не была замужем?
– Не знаю. Моей семье всегда было безразлично, что случится, лишь бы я вышла замуж за приличного еврейского мальчика – это, по их мнению, составляло смысл всей женской жизни.
– Мало чем отличается от местных нравов, но все меняется. Даже женщины из школы находят себе какие-то занятия, пусть это просто уроки танцев.
Вдруг Джейн превратилась в измученную женщину. Ее лицо стало изможденным и осунувшимся.
– Как мне выкроить время для каких-то занятий? У меня здесь дел по горло. Мы вынуждены участвовать в развлечениях три раза в неделю, как минимум. Теперь моя очередь закатывать грандиозный ужин на восемь персон. Ваша страна такая консервативная, что в этих арендованных домах нет даже посудомоечных машин.
Рейчел засмеялась.
– Анна все уши прожужжала про угнетенный рабочий класс, но мне кажется, что мы сами живем в позолоченных клетках. Жизнь складывалась куда проще, пока мы жили на Эшли Роуд, несмотря на то, что мне приходилось сушить пеленки в гостиной из-за того, что не было возможности позволить себе пользоваться в прачечной сушилками.
– Вот, – сказала Джейн, подойдя к ящику возле холодильника. – Посмотри. У меня множество записных книжек, исписанных кулинарными рецептами блюд, к которым я привыкла за столько лет. Может, тебе что-нибудь пригодится для званого ужина.
– Джейн, ты – умница! Это потрясающе! В голове не укладывается, как ты справляешься. В твоем доме нет ни пылинки. Везде – зелень, цветы, удивительные растения! Чарльз говорит, что у меня черный глаз: все в моем доме умирает.
Джейн посмотрела на Рейчел, сидевшую на кухонном табурете, положив подбородок на высоко поднятые колени.
