– Клиника кажется тебе убежищем, где ты чувствуешь себя в безопасности. А свое убежище ты потеряла, так? – Рейчел кивнула. Слезы хлынули из глаз с новой силой и побежали по щекам еще быстрее. – Позволь мне кое-что рассказать тебе. Я говорю это женщинам, которые потеряли своих мужчин, дома, а иногда даже – детей. Причина того, что ты очутилась в конце концов здесь, кроется в том, что ты вкладывала понятие своего безопасного места в образ своего супруга. Я верно говорю? Теперь тебе придется начинать все с самого начала. Рейчел, единственное безопасное место, которое тебе всегда пригодится и придет на помощь в трудную минуту, это то, которое ты создашь внутри себя.
– Я знаю об этом. – Рейчел вдруг вспомнила разговор, который состоялся много лет тому назад с тетей Беа. Теперь она словно снова слышала ее голос.
– Моя тетя предупреждала меня об этом. Вы знаете, она говорила, что мне всегда нужно хранить частичку себя отдельно.
– Она знала твоего мужа?
– Да.
– Ну, возможно, она лучше разбиралась в мужчинах такого сорта и оказалась гораздо проницательнее тебя. Если выходишь замуж за нарцисса, всегда окажешься у разбитого корыта и с израненной душой.
– Но как узнаешь? Чарльз казался таким любящим и добрым.
Сиделка пристально взглянула на Рейчел.
– Я пришла к такому выводу, прочитав историю твоей болезни. Все сердце кровью обливается за тебя, Рейчел. Со мной приключилась та же история. Мой первый муж оказался нарциссом и заядлым игроком. У меня ушли годы на то, чтобы убедиться в этом. Горе было ужасным, но вскоре я поняла, что самые крепкие узы связывают его с матерью. Он все делал под ее дудку, ублажая ее самолюбие и теша ее собственнический инстинкт. А я была только козлом отпущения. – Рассказчица сделала паузу, и Рейчел показалось, будто она видит все страдания, превратившиеся в морщины, избороздившие лицо сиделки. – Знаешь, я иногда думаю о женщинах, попадающих сюда как подраненные птички. Они снова и снова бросались на каменную стену, пока, в конце концов, не упали, истекая кровью и отдав последние силенки борьбе с глухой стеной. Многие из них усердно пытаются уцепиться за осколки их прежних отношений со своими мужчинами. Я вижу их здесь в первый раз, потом – во второй, в третий, а затем они обычно попадают из нашего отделения в руки психиатров, главным образом, мужчин, причем, как правило, женоненавистников.
– Могу себе представить. Мой семейный доктор как раз относится к этому типу. Вы знаете доктора Бернса? – Сиделка кивнула. – Вы знали, что он несколько раз отправлял меня в местный вендиспансер, так как, по его словам, я подцепила какую-то инфекцию. В одном случае – неспецифический уретрит, в другом – выделения. Он все время знал, что источником заражения был Чарльз.
Рейчел сцепилась с доктором Бернсом во время его последнего посещения клиники всего два дня тому назад, в субботу утром. Он поправил галстук своими холеными наманикюренными руками.
– Гм, Рейчел, дорогая, это вопрос профессиональной этики. Я не могу раскрывать информацию, даваемую моими пациентами. В этом случае нарушается профессиональная тайна.
– Только скажите мне, что это были за выделения? – Доктор Бернс взглянул на свои аккуратные ногти. – Я имею полное право знать об этом. В конце концов, мои собственные инфекционные заболевания не представляют секретную информацию, так?
– Но почему бы нам с вами не замять этот разговор? Разговор на столь неприятную тему не сулит вам ничего хорошего. Нам же нужно стремиться к тому, чтобы вы чувствовали себя как можно лучше. Маленькие каникулы, а затем – снова возвращение к счастливому семейству.
– Я не собираюсь возвращаться, поэтому вы вправе рассказать мне все, как есть.
Доктор Бернс прокашлялся.
– Именно в тот раз была гонорея.
– Гонорея? – Рейчел стало противно за себя саму, а еще больше за Чарльза. Она сказала сухо и натянуто: – Считаю вас самым аморальным типом из всех, кого мне когда-нибудь доводилось встречать, доктор Бернс. Не желаю больше иметь с вами ничего общего. Никогда и ни за что на свете. Уходите.
Доктор Бернс торопливо вышел. «Еще одна истеричка», – подумал он про себя.
Значит, в вендиспансере тоже лгали, отметила для себя Рейчел, как только доктор Бернс ушел, и она вспомнила улыбчивое лицо доктора из вендиспансера.
– Обычная инфекционная палочка. Беспокоиться не о чем, – успокоил ее доктор, когда она лежала на гинекологическом кресле, задрав ноги на широко расставленные перекладины, и думала, как же все-таки непристойно лежать одетой в такой позе. Одна часть выглядит абсолютно прилично, а другая – выставлена на обозрение всему миру. Молоденькие студенты входили за матерчатую ширму и выходили, обогатив себя практическим опытом распознавания еще одного инфекционного заболевания.
От одного только воспоминания ее бросило в жар. Сиделка ласково провела рукой по волосам Рейчел.
– Боюсь, такое частенько случается. Если встает вопрос, нужно ли посвящать женщину в тайну заражения ее партнера, то всегда склоняются к тому, чтобы защитить их взаимоотношения.
– Вы имеете в виду мужчину, – с горечью поправила Рейчел.
