Водоворот полностью

К окружающим звукам добавился еще один, и фон Брандис понял, что это его «эланды» снова открыли огонь. Он вылез на насыпь и залег на железнодорожных путях, прижав бинокль к глазам. Кубинские танки были меньше чем в километре от его линии обороны. Находящийся в пятидесяти метрах справа от него «эланд» выстрелил, и полковник почувствовал радостное возбуждение — снаряд попал точно в «Т-62».

Но когда дым рассеялся, танк продолжал ехать вперед, вращая башней как ни в чем не бывало. Темное пятно у него на броне показывало, куда попал 90-миллиметровый бронебойный снаряд, который не причинил танку ни малейшего вреда.

Тут внимание фон Брандиса привлекло какое-то движение слева, и он увидел летящую к танку черную точку. В воздух взметнулись дым, огонь и песок. Еще одно попадание! Но на этот раз кубинский танк вздрогнул и с визгом остановился — его люки, скрытые за пеленой огня, широко распахнулись. Но никто в них так и не показался.

Хоть противотанковые орудия действуют, подумал фон Брандис. Над головой проревел очередной самолет, и он увидел, как загорелся еще один «рейтел» и разнесло зенитную пушку. Распластанные тела убитых и раненых лежали рядом.

Черт! Эти проклятые «МиГи» устроили настоящую бойню! Где, черт побери, их собственная авиация? Его охватило чувство неуверенности в себе. Может, было лучше запросить по рации Преторию, вместо того чтобы пытаться нанести внезапный удар?

Шум боя усилился — противники пришли в соприкосновение, и теперь больше орудий с обеих сторон могли вести огонь. Он наблюдал, как его бронемашины продолжают стрелять по танкам, но безрезультатно — из-за их мощной лобовой брони. Вдруг на него брызнул песок — рядом на насыпи приземлился шальной кубинский снаряд. Пора уходить.

Фон Брандис сполз с насыпи к ожидавшему его «рейтелу». Тот вел огонь, и полковник инстинктивно прижался к его броне, когда над головой пронесся очередной «МиГ».

Он быстро надел наушники. Включив их на максимальную громкость, он заорал:

— «Фокстрот-Дельта-один»! Приказываю передислоцироваться на юг! Необходимо нанести по танкам фланговый удар! Прием!

Он едва расслышал ответ, хотя командир 4-й роты говорил медленно и отчетливо:

— Мы не можем двигаться. Нет горючего. Две машины полностью исчерпали запас топлива, так что даже башню крутим вручную. Целимся по гусеницам — стараемся лишить их возможности передвигаться. — Его голос то и дело пропадал за грохотом канонады.

Вдоль батальонной линии обороны снова пронеслись «МиГи», покрыв все огнем с бреющего полета. Каждый очередной налет приносил новые жертвы — все больше машин горели, оставленные людьми.

Бах! Бах! Бах! Это «Т-62» приблизились на достаточное расстояние. Хотя у них были длинные орудия, с двигающегося танка было довольно трудно подстрелить маленькую, хорошо укрытую цель. Вот они и ждали момента, чтобы подойти поближе. Воздух наполнился грохотом крупных бронебойных снарядов.

Высокий голос молодого штабного офицера выдавал его возбуждение.

— Товарищ генерал! Полковник Пельерво докладывает, что его танки находятся всего в пятистах метрах от противника!

Вега удовлетворенно кивнул. Пора приниматься за уничтожение врага.

— Хорошо. Прикажите истребителям возвращаться на базу, артиллерии — вести огонь в соответствии с планом. Пусть как следует пристреляются, а потом ведут беглый огонь по противнику в течение трех минут!

Он позволил себе едва заметно улыбнуться, когда приказ передавали по радио. Он провел годы, размышляя над тем, как лучше всего уничтожить южноафриканский батальон в бою, придумывая один план за другим и тут же отвергая их, стараясь как можно лучше использовать свои сильные стороны и слабости противника. И вот теперь произошло то, о чем он так долго мечтал: прижатым к железнодорожной насыпи юаровцам было нечего противопоставить его воздушной мощи и превосходству в артиллерии.

Улетающий самолет был для фон Брандиса первым проблеском надежды в практически безнадежной ситуации. Должно быть, у «МиГов» наконец кончилось горючее или вышли боеприпасы. Тогда он принялся размышлять, можно ли поднять оставшиеся зенитки на насыпь и подготовить их к бою до подхода кубинской пехоты. 20-миллиметровые пушки можно было вполне успешно применять для уничтожения личного состава.

Становилось все труднее что-либо различить. Каждый взрыв поднимал пыль и песок; дым от горящих бронемашин видимости тоже не прибавлял. Он раздражал кожу, проникал в легкие. Солдаты противника, казавшиеся едва различимыми фигурами, к счастью, были видны ровно настолько, чтобы можно было прицелиться.