Крюгер обратился к Стридому:
— Эта виселица снаружи…
— На ней висят предатели,
Крюгер с открытым ртом уставился на него, не в силах поверить в то, что услышал. Заложники? Невинные мирные жители, под дулом автоматов вытащенные из постели и убитые только за то, что намибийские солдаты обстреляли наши грузовики? Это не просто безумие. Это преступление. Ему доводилось видеть мертвых гражданских — мужчин, женщин, детей, застигнутых артиллерийским обстрелом или попавших под перекрестный огонь. На войне такое случается. Но здесь нечто совсем иное. Хладнокровное, намеренное, рассчитанное убийство. Взяв Крюгера под руку, Стридом отвел его в сторону.
— Тебя не должны волновать методы, какими достигается безопасность нашего тыла, Генрик. Это не в твоей компетенции. — В голосе командира бригады явственно слышалось предостережение.
Крюгер закрыл рот и внимательно посмотрел на своего командира. У Стридома чуть подергивалась правая щека. Господи. Да он боится. До смерти боится этого живодера Герцога.
— Теперь о том, зачем я тебя вызвал… — Очевидная неловкость Стридома еще более усилилась. — Твой заместитель…
Крюгер выставил вперед руку.
— Вот именно, сэр. Где майор Форбс?
— Майор Форбс арестован,
— Что? — У Крюгера сжались кулаки. — С какой это стати?
— По подозрению в измене. — Мрачная улыбка Герцога снова сменилась самодовольной. — Сегодня днем я лично слышал, как этот англичанин поносил нашего президента и верховного главнокомандующего. Естественно, я сразу же арестовал его. Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными. Я уверен, что вы разделяете мое мнение. — Не дожидаясь ответа, Герцог повернулся на каблуках и отошел в сторону.
Крюгер посмотрел вслед полковнику, борясь с искушением вынуть пистолет и разрядить ему в спину всю обойму. Он не сомневался, что Форбс в крепких выражениях высказывал свое недовольство последними событиями, но в его словах не могло быть ничего такого, что человек, находящийся в здравом рассудке, мог бы принять за измену. Если же Форстер и его прихлебатели понимают измену именно так, то кто же тогда останется на свободе?
В поле зрения опять попал Стридом.
— Попридержи язык, Генрик, умоляю тебя. Я не могу разбрасываться своими лучшими офицерами.
Он подвел Крюгера к столу, на котором была разложена карта. Младшие офицеры расступились перед ними. Наклонившись над картой, Стридом проследил по ней пальцем позиции, удерживаемые 20-м Капским стрелковым батальоном.
— Я смотрю, твоя сегодняшняя атака была успешной.
— Успешной? — Крюгеру было трудно говорить сквозь стиснутые зубы.
— Ну да, ведь твой батальон продвинулся вперед? — Командир бригады с опаской покосился через плечо. Герцог небрежно прислонился к брезентовой стенке палатки, не сводя с них холодных глаз.
Крюгер стукнул кулаком по столу, так что несколько стоящих поблизости офицеров вздрогнули.
— Да, генерал, мы продвинулись, это уж точно. На целых триста метров насквозь простреливаемой, никому не нужной земли да еще на одну сточную канаву в придачу! И за это я отдал десять человек убитыми и тридцать шесть ранеными! Если мы и дальше будем платить такую же цену, то пока доберемся до Виндхука, на всей нашей чертовой родине не останется ни одного солдата!
Схватив его за руку и придвинувшись поближе, Стридом испуганно и настойчиво зашептал ему прямо в ухо:
— Заткнись, Крюгер! Ты хочешь, чтобы тебя тоже арестовали? Ты хочешь, чтобы твоими людьми командовал кто-то вроде этого типа? — Он мотнул головой в сторону Герцога.
Крюгер отрицательно помотал головой. Живодер и грязный политикан во главе его батальона? Чушь.
— Генрик, слушай меня внимательно. Твоя сегодняшняя атака увенчалась успехом — как увенчается успехом и завтрашняя. Претория не желает слышать о неудачах, о трудностях со снабжением, о потерях. Ты меня понял?
Крюгер долго стоял неподвижно. То, что предлагал ему Стридом, противоречило всем принципам боевого офицера армии ЮАР. Что произошло с его страной? Как она могла оказаться в руках таких недоумков? Он снова взглянул на самодовольное, злое лицо Герцога и медленно кивнул, чувствуя нестерпимый стыд за то, что делает.
Что ж, на какой-то миг он может уступить, но только на миг. Чтобы спасти своих людей.
