Танки сами были такими «твердыми» предметами, но они могли до некоторой степени ослабить удар, если бы не мгновенные повреждения. От высокой температуры воспламенились топливные баки, краска и даже боеприпасы, хотя они хранились внутри машин. Загоревшиеся танки рвались один за другим. Те, что оказались к взрыву боком, под напором вихря из пыли, газа и обломков перевернулись и в буквальном смысле кувырком понеслись вниз по дороге.
Установка зенитных ракет сержанта Хименеса находилась в головной части колонны, всего в пятистах метрах от эпицентра. А его машина была намного уязвимей, нежели танк.
Вначале вышла из строя электронная система наведения, под воздействием электромагнитного импульса, который был следствием высокой температуры и радиации, исходящих от бомбы. Хименеса, лейтенанта и весь экипаж засыпало искрами. Одновременно начали срабатывать от жары, прямо в контейнерах, зенитные ракеты. К тому моменту, когда они начали рваться, то есть через десятые доли секунды, до зенитчиков докатилась и взрывная волна.
Ударная волна сорвала непрочные радары и пусковую установку с шасси машины и с размаху ударила в хрупкий корпус, где еще находились люди. Но к этому моменту Хименес и его товарищи были уже мертвы.
Ударная волна катилась дальше, все расширяя зону своего смертоносного воздействия.
Танки
Машины ближайшего к эпицентру мотопехотного батальона, хотя и отстояли от него на километр, были подняты в воздух и, как детские игрушки, разбросаны по всей округе. Все, кто успел попрятаться от взрыва в бронемашине, там и встретили свою смерть.
Следующий батальон стоял всего пятистами метрами дальше, но этого оказалось достаточно, чтобы вдвое уменьшить ударную волну. Несколько тяжелых саперных машин остались в невредимости, сильней пострадали гробообразные
Далее располагалась кубинская артиллерия — три батареи 122-миллиметровых самоходных орудий. Несмотря на порядочное расстояние, взрывом опрокинуло гаубицы, командные машины и грузовики с боеприпасами. Искорежило и оторвало прицелы и другое хрупкое оборудование. Снаряды батареи, которая несла боевое дежурство, были разбросаны во все стороны. Ящики со снарядами, сложенные возле орудий, стали взрываться.
И только замыкающий батальон протянул чуть дольше остальных. Те, кто спали в своих
Но тут их настигла взрывная волна. Она ударила в бронетранспортеры с такой силой, которая свалила бы дом. На оказавшихся беззащитными ливийцев обрушился град обломков, камней, валунов и вырванных с корнем деревьев, а также куски искореженного, смятого, дымящегося металла.
Два головных батальона Третьего бригадного тактического соединения в один миг были стерты с лица земли. Два других, стоявших в отдалении, протянули лишь на пять секунд дольше. А через десять секунд после взрыва южноафриканской ядерной бомбы лагерь последнего — пятого — мотопехотного батальона кубинской бригады тоже лежал в руинах.
Среди сотен изувеченных машин, стоявших теперь вдоль дороги № 47, лежали тысячи убитых и смертельно раненных солдат. Третье тактическое соединение армии генерала Веги перестало существовать.
Майор американских ВВС Билл О'Мэлли сидел в кресле, прислонившись к спинке. Зазвонил красный телефон. Отбросив график дежурств, он снял трубку.
— Дежурный офицер слушает.
— Сэр, говорит сержант Охайра. Приборы показывают ядерный взрыв. Похоже, где-то в ЮАР.
О'Мэлли наклонился вперед, перегнувшись через стойку, на которой было установлено оборудование дежурки. Кабинет находился на возвышении, и через его застекленную стену О'Мэлли мог видеть сержанта Охайру, делавшего ему знаки со своего места в аппаратном зале.
— Сейчас спущусь.
Повесив трубку, он бегом бросился к лестнице.
Обычно на дисплее Охайры была карта мира, отражающая расположение американских спутников дальнего обнаружения. С помощью компьютера он мог увеличить любую часть карты у себя на экране. Сейчас на нем была южная оконечность Африки. Примерно в центре экрана мерцал яркий круглый значок.
— Давай-ка посмотрим цифры, — приказал О'Мэлли.
