Он вернул радисту передатчик и вслушался в шум сражения. Теперь повсюду в грохоте автоматной и пулеметной стрельбы все отчетливее слышалось, как подает голос оружие «рейнджеров». Десантники вступили в бой.
Испуганный сиреной газовой атаки, единственный капрал, оставшийся у зашкалившего и уже совершенно бесполезного радара управления огнем батареи
Но не успел капрал добраться до него, как люк открылся и южноафриканец с удивлением обнаружил на фоне ночного неба какой-то силуэт. Странно, но он, похоже, никогда прежде не видел такой формы…
Три выстрела из
Сержант «рейнджеров» опустил винтовку, сорвал кольцо с осколочной гранаты, бросил ее внутрь и быстро захлопнул люк.
Ба-бах! Командная машина батареи
Низко пригнувшись, сержант быстро побежал по открытой лужайке перед главной лабораторией Пелиндабы. Над его головой свистели пули — стреляли издалека, из бункера на северной оконечности комплекса. Он упал на землю, прячась за рядами тощих деревьев. Шальные пули срывали с них листья, которые медленно опускались на головы пятерых десантников, поджидавших своего командира. Двое держали 84-миллиметровое безоткатное орудие
— Сделал их?
— Ага. — Стрелок любовно похлопал своего
Сержант чуть приподнял голову: три ракетные установки зенитной батареи
Пора докладывать обстановку. Он обернулся в поисках радиста.
— «Бродяга-один-один», говорит «Браво-два-четыре». «Диабло» один, два, три, четыре и тарелка приказали долго жить.
Противовоздушная оборона Пелиндабы была уничтожена.
Красные, мерцающие отблески от пылающих зданий и боевых машин неярко освещали внутренние помещения казарм, где царили хаос и неразбериха. Полуодетые солдаты метались по комнате, поспешно натягивая защитные костюмы, выданные им только вчера. Те, что были пошустрее или лучше подготовлены, уже собрались и теперь проверяли оружие непослушными руками, одетыми в перчатки. Среди сгрудившихся солдат шныряли младшие командиры, пытаясь навести хоть какой-то порядок, прежде чем повести свои отделения и взводы в бой.
Начальник отдела личного состава капитан ван Даален ощущал себя в противохимическом защитном костюме скорее космонавтом, нежели солдатом. В костюме было жарко, он сковывал движения, а противогаз мешал видеть и слышать. Он нахмурился. Это полное безумие — вступать в бой практически глухим и слепым, но мысль о нервно-паралитическом газе заставила его сбавить пыл.
Пригнувшись, он выглянул в окно, пытаясь определить кратчайшее расстояние до штабного бункера. Его ждала не очень-то радостная перспектива. Бункер находился в двухстах пятидесяти метрах, и путь к нему лежал через абсолютно открытое пространство. Может, разумнее осуществлять свои функции, не покидая казармы, подумал ван Даален. Попытка прорваться через пулеметный огонь была равносильна самоубийству, и его совсем не привлекало подобное донкихотство.
Вдруг его внимание привлекло какое-то движение. Солдаты, ярко выделявшиеся на фоне горящих ракетных установок, вытягивались в длинную цепь меньше чем в пятидесяти метрах от него. Заняв позиции, они залегли лицом к казармам.
Ван Даален поднялся. Все это чертовски странно. Похоже, они готовятся к атаке…
— Пусть эти ублюдки получат свое! Огонь! — Громко отданный приказ наложился на грохот канонады и гром разрывов, слышавшийся по всей Пелиндабе.
У ван Даалена мороз прошел по коже. Кричали по-английски, а не на африкаанс. Но только он начал отворачиваться от окна…
Полдюжины выпущенных противником ракет легко прошили тонкую деревянную стену и взорвались внутри здания, осыпав градом осколков и щепок сбившихся в кучу южноафриканских солдат. Затем настала очередь пулеметного огня, который так и гулял по небольшому помещению из конца в конец. Всюду валялись убитые и раненые — на залитых кровью койках или прямо на полу, образуя корчащиеся в судорогах груды тел.
Капитан Эдуард ван Даален схватился за зазубренные края оконной рамы в тщетной попытке удержаться на ногах. Но тут колени его подогнулись, и он медленно сполз на пол, проведя слабеющей рукой по ряду рваных влажных дыр на своем противохимическом защитном костюме.
А американцы все продолжали вести огонь.
