Водоворот полностью

Где-то на северном участке комплекса лениво продолжалась перестрелка — американцы пытались подавить сопротивление небольшой группы южноафриканцев, уцелевших после первой атаки. Но постепенно солдаты уходили с линии огня и присоединялись к сильно поредевшим отделениям и взводам, собиравшимся возле главного въезда на территорию комплекса. «Рейнджеры» готовились покинуть усеянные трупами лужайки и разрушенные, горящие здания Пелиндабы.

К югу от Пелиндабы восьмиколесный южноафриканский бронетранспортер продвигался в укрытие; тихо урчал мотор.

Скрипели и ломались сухие ветки — длинный ствол 76-миллиметрового орудия «руйката» медленно прокладывал себе дорогу сквозь густые заросли кустов и чахлых низкорослых деревьев. Высунувшись из командирского люка, капитан Мартин ван Фуурен смотрел вдоль орудийного ствола, стараясь угадать, когда же он наконец выберется из окружающей растительности.

«Руйкат» слегка накренился, наехав на выпирающий из-под земли камень, и снова выровнялся. В тот же момент орудийный ствол высунулся из зарослей на открытое пространство.

— Стой! — Хотя ван Фуурен отдал приказ шепотом, его тотчас исполнили. Приглушенный гул мотора стих, машина остановилась. Капитан сделал полный круг, оглядывая местность вокруг БМП. Губы его искривила невеселая улыбка. Все отлично.

«Руйкат» был надежно укрыт в небольшом леске, развернувшись к шоссе Бена Шумана — скоростной автостраде, связывающей Преторию и Йоханнесбург. Она была также основной дорогой между ядерным комплексом в Пелиндабе и военным аэродромом «Сварткоп». Но что самое главное, плотный шатер деревьев должен был скрыть его от бороздивших ночное небо самолетов, которые он принимал за кубинские штурмовики.

Кажется, он выбрал идеальную позицию, хотя ван Фуурен так до конца и не понимал, что происходит. Его 1-я рота находилась в обычном дозоре, медленно объезжая по периметру комплекс в Пелиндабе и военный лагерь на Вуртреккерских высотах, когда начался воздушный налет. Теперь радио у него вышло из строя — на всех возможных частотах шли сплошные помехи. Еще два «руйката» под его командованием приказали долго жить. Один взорвался у него на глазах, подбитый выстрелом из пушки летящего на бреющем полете истребителя, превратившись в сплошной огненный шар. Другой просто исчез, сбившись с дороги во время их панического, мучительного продвижения сквозь заслон из дыма и огня.

Свежие царапины на башне «Руйката-2-1» — следы, оставленные осколками от снаряда, разорвавшегося в опасной близости от бронемашины, — свидетельствовали о том, что они сами с трудом уцелели. Ван Фуурен слегка потрогал синяк, набухающий под левым глазом. Он поморщился, вспоминая тот страшный толчок, когда его бросило на баллистический вычислитель и лазерный дальномер. Бомба, должно быть, взорвалась никак не дальше, чем метрах в тридцати или сорока от них.

Он вспоминал об этом с содроганием. Да, взрыв прозвучал чертовски близко! Неплохо переждать здесь, в надежном укрытии подальше от линии огня. Приглушенный кашель внизу напомнил ему, что нужно проведать экипаж.

Он опустился в переполненную людьми, освещенную красноватым светом кабину. Его встретили встревоженные лица.

— Что будем делать? — Полосы, появившиеся на лице капрала Мейтьена, когда тот всматривался в прицел, делали его похожим на енота.

— Подождем. — Голос ван Фуурена выдавал его неуверенность. — А вы продолжайте дежурство у прибора ночного видения!

Мейтьен поспешил выполнить приказ.

Одна за другой текли минуты. Для удобства ван Фуурен оставил свой люк открытым. Даже сидя без движения, четверо мужчин одним только своим дыханием так быстро нагревали бронекорпус, что в «руйкате» стояла невыносимая жара. Благо, прохладный ночной воздух, проходя в открытый люк, приносил хоть какое-то облегчение.

Кроме того, через люк проходили отдельные звуки, и юаровский капитан, закрыв глаза, прислушивался к отдаленному шуму сражения. Вдали ухали однообразные мощные взрывы, от которых, казалось, сотрясался воздух. Время от времени с неба доносился рев двигателей — это вражеские самолеты на бреющем полете атаковали какого-нибудь несчастного, который имел глупость обнаружить себя. Но, похоже, бомбежка постепенно начинала стихать.

Должно быть, больше не осталось целей, с грустью подумал ван Фуурен. С севера доносился треск сильной перестрелки, хорошо различимой теперь, когда грохот разрывов смолк.

Командир «руйката» открыл глаза и выпрямился на своем сиденье. Перестрелка? Неужели гарнизон Пелиндабы всерьез намеревается подбить реактивные самолеты из винтовок и пулеметов? Если его предположение верно, то их храбрость намного превосходит их интеллект.