— Товарищ генерал, все полученные нами данные говорят о том, что империалисты высадятся в Дурбане, — полковник Васкес указал на карту. — Там самая удобная береговая линия и портовые сооружения во всей ЮАР. Мы также знаем, что сейчас в этом районе происходят массовые беспорядки и действуют отряды партизан. — Помедлив, он продолжал: — Кроме того, Дурбан находится слишком далеко от расположения наших сил, чтобы мы могли помешать высадке.
— Согласен, полковник. Отличный анализ. — Вега негодовал. — А теперь скажите, что нам со всем этим делать?
До сего времени война разворачивалась на земле и в воздухе. Введя военно-морские силы, западные союзные войска обеспечивали себе такую свободу действий, какой не было ни у кубинцев, ни у южноафриканцев. Еще до высадки на берег они могли доставить множество неприятностей и тем, и другим.
Даже советский военно-морской флот не мог ничего противопоставить западным кораблям у побережья Наталя. Советы не хотели бы вступать в вооруженную конфронтацию с Англией и Америкой. Они были готовы потратить некоторое количество рублей и скинуть устаревшую технику, но проливать русскую кровь — нет уж, дудки!
Отчасти их нежелание вступать в войну с Западом происходило оттого, что военные действия разворачивались слишком далеко от русских портов. Их флот был рассчитан на операции вблизи советских берегов в сочетании с использованием самолетов наземного базирования. Но их шансы против двух авианосных соединений были практически равны нулю.
Вега подозревал, что Кастро даже не потрудился попросить помощи у Советского Союза. Впрочем, какая разница, подумал он. Они бы все равно отказали.
Вега поджал губы.
— Какая-то чертовщина, полковник. Я даже не знаю, помогать нам американцам или пытаться их остановить.
Васкес расценил слова начальника как приказ доложить обстановку.
— Конечно, высадка Объединенных сил оттянет на себя некоторую часть войск африканеров, воюющих сейчас с нами.
Кубинский генерал коротко кивнул.
— Точно, полковник. — Он сильно ударил ладонью по столу. — Верно! Мы не можем остановить их вторжение… значит, мы должны использовать его в своих целях. Мы отложим наше наступление до высадки американцев с англичанами. — Он резко рассмеялся. — Пусть теперь капиталисты отведают африканерских пуль. А когда они высадятся, мы разобьем то, что останется от Набумспрейт и двинемся на Преторию. — Он заметил почтительную улыбку Васкеса. — Вас что-то тревожит, товарищ полковник?
— Так точно, товарищ генерал. — Васкес показал на территориальные воды ЮАР у юго-восточного побережья. — На фотографиях, сделанных с советского спутника, видно, что американский авианосец
Вега был категоричен:
— У нас нет выбора. Все, что мы можем сделать — это ударить посильнее, а остальное предоставим превратностям войны.
По кабинетам и коридорам укрепленного, как крепость, полицейского управления Дурбана сновали взволнованные люди в военной форме. Звонили телефоны, уточнялись карты, с головокружительной быстротой менялись планы обороны. От остатков разбросанных по Капской провинции верных Форстеру войск поступали подтверждения их худших опасений — американские авианосцы и десантные корабли отплыли на восток, готовя очередную высадку на побережье ЮАР.
Бригадный генерал Франц Дидерихс стоял в своем кабинете, с холодным презрением и отстраненностью глядя на подчиненных, которые предпринимали отчаянные попытки спасти то, что уже невозможно было спасти. По оценкам разведки, американцы и англичане собирались высадить на берег как минимум усиленную дивизию морской пехоты при поддержке более чем двухсот палубных самолетов и орудий более чем дюжины боевых кораблей.
Ему же со своей стороны почти нечего было этому противопоставить. Пять недоукомплектованных полицейских рот охраны. Три артиллерийских батареи несравненных
Он поморщился. Единственная надежда на здравый смысл — лишь он должен подсказать этим идиотам из его штаба, что у них нет шансов на победу, по крайней мере, на победу в общепринятом значении этого слова.
