И снова приободрилась Заряночка, и торопливо поднялись они по длинной лестнице, пока, наконец, не остановилась Атра у двери, обитой железом по всей длине и поперек тоже. Дева в черном сняла с пояса связку ключей, один большой и два поменьше, и вложила большой ключ в замочную скважину, и повернула его, и толкнула тяжелую дверь, и вошла в прямоугольный сводчатый зал; свод же опирался на колонну розового мрамора, на которой выше человеческого роста крепились съемные латунные опоры. Этот зал выглядел в своем роде недурно, однако производил гнетущее впечатление; ибо стены снизу доверху облицованы были черным тесаным камнем, плотно пригнанным один к другому, а черного мрамора пол, отполированный до блеска, напоминал темную заводь и отражал точеные ступни и ножки Заряночки, как ступала она по нему. Благодаря широким окнам свет заливал залу до последнего уголка, однако окна располагались столь высоко под сводом, что ничего нельзя было разглядеть сквозь них, кроме неба. Убранство зала составляли только узкая дубовая скамья и три дубовые же табуретки, а также великолепное кресло, огромное и резное, убранное золотыми и пурпурными подушками, а в одном из углов стоял массивный дубовый сундук.
Молвила Атра:"Здесь - темница нашей госпожи, и боюсь я, что не сможем мы сделать ее уютнее для тебя, милая чужестранка. И еще должна я сказать тебе (тут дева в черном покраснела), что мне приказано, помимо прочего, заковать тебя в железо". Заряночка улыбнулась ей, слишком утомленная, чтобы спросить, что бы это значило, хотя понятия о том не имела. Атра же подошла к огромному сундуку и открыла его, и запустила в него руки, и послышался звон, и когда снова повернулась она к Заряночке, в руках у девы в черном гремели железные цепи, и проговорила она:"Стыдно мне, милый друг; однако ежели согласишься ты надеть вот это, оно будет лучше, ибо ведьме может придти в голову заглянуть в тюрьму, и ежели обнаружит она тебя без кандалов, то разгневается, а гнев ее, как правило, вооружен хлыстом. Я же постаралась подобрать для тебя оковы самые легкие".
Заряночка снова улыбнулась, но не произнесла ни слова, настолько устала она; и Атра сковала кандалами запястья ее и лодыжки; а затем молвила:"Помни, однако, что ключи от них находятся в руках друга. А теперь я уйду ненадолго, однако стану стараться для тебя же; ибо сначала скажу я госпоже, что лежишь ты здесь, закованная в кандалы, во власти беспросветного отчаяния; а затем, опять-таки по ее воле и повелению я должна приглядеть за тем, чтобы сегодня накормили тебя на славу, дабы набраться тебе сил для дня завтрашнего. А теперь, ежели послушаешься ты моего совета, не станешь ты открывать вон тот сундук, ибо мерзкие предметы обнаружишь ты там, и подобное зрелище снова лишит тебя присутствия духа".
На этом Атра ласково поцеловала девушку в щеку, и отправилась своим путем, и тяжелый ключ повернулся в замке за ее спиною.
Заряночка осталась предоставлена самой себе; и даже для рыданий не осталось у нее сил; по правде говоря, сделала пленница один-два шага в направлении сундука, но удержалась, и сняла две подушки с кресла, и отошла в другой угол, причем цепи звенели при каждом ее шаге. Там девушка прилегла, и забилась в самый уголок, и тотчас же уснула, и спала сладким сном долгое время, не видя никаких снов.
Заряночка проснулась оттого, что в замке повернулся ключ: и вот отворилась дверь, и появилась Атра, нагруженная блюдами и тарелками, а вслед за нею вошла и Виридис со сходною ношей, и с кубками, и впридачу с бутылью; и обе дамы весело улыбались.
При виде их сердце Заряночки забилось от счастья; в особенности же обрадовалась девушка приходу Виридис, что показалась ей из трех дам самой доброй.
Молвила Виридис:"А вот и угощение для дорогой сестрицы, и куда как во-время; поручиться могу, что ты умираешь от голода, ибо полдень давно миновал. Сними с нее оковы, Атра". Отозвалась дева в черном:"Может быть, разумнее будет оставить кандалы на ногах, на случай, ежели госпожа явится; но что до запястий, протяни-ка руки, странница". Так Заряночка и сделала, и Атра сложила свою ношу на пол, и расстегнула наручники, и сняла их; а тем временем Виридис расставляла яства, кое-что на полу, а кое-что на зловещем сундуке. Затем подошла она к Заряночке, и поцеловала ее, и молвила:"Теперь сидеть тебе на троне нашей госпожи, а мы станем прислуживать тебе; то-то возгордишься ты, почитая себя знатной особой".
