"Так слушай, ненаглядная леди, - отвечал Зеленый Рыцарь. - В один прекрасный день сидели мы вдвоем с Виридис на лугу, и так были счастливы, что ничего лучшего не придумали, как побраниться; и принялся я ей выговаривать, что не любит она меня так же сильно, как я ее; что, кстати говоря, было явною ложью, ибо существа столь любящего и преданного не рождалось еще на свет, и когда мы вместе, она и не знает, как угодить мне. Ну, вот и принялись мы спорить, как это принято у влюбленных, пока я, не находя, что сказать, напомнил ей, что с тех пор, как впервые полюбили мы друг друга, много чего подарил ей я, она же мне - ничего. Вот так-то; видишь, дорогая, каким неучтивым грубияном был я в ту пору! Но, хотя и не всерьез я это сказал, Виридис приняла слова мои близко к сердцу, и вскочила на ноги, и побежала через луг назад к дому; можешь догадаться, сколь легко догнал я ее, и сколь мало огорчилась она, когда я за плечи отвел ее обратно. И вот, когда мы снова уселись в тени боярышника, с перебранкой мы почти покончили; однако же Виридис расстегнула платье, и отвернула уголок с плеча, дабы показать мне, сколь грубо обошелся я с нею; и в самом деле, на нежной, словно розовый лепесток, коже виднелась крохотная отметина; и это подало повод к новым поцелуям, как ты легко можешь догадаться. После же сказала она мне:"И как же я, бедная девушка, могу делать тебе подарки, ежели родня моя скупится для меня на всякую малость? Однако хотелось бы мне подарить тебе, что смогу, ежели бы только знала я, что ты примешь". А у меня сердце разгорелось от поцелуев, что запечатлел я на ее плече, и сказал я, что хочу ту самую нательную рубашку с ее тела, которая на ней сейчас, и тогда сочту, что получил дар воистине королевский. "Что? воскликнула она, прямо здесь и сейчас?" И думается мне, что она бы сняла сорочку в ту же самую минуту, ежели бы я потребовал, но на то не хватило у меня дерзости; и сказал, что нет, пусть принесет она мне ее на следующую встречу. И в самом деле впоследствии принесла она мне сорочку, завернутую в кусок зеленого шелка, и с той поры дорога мне эта рубашка, и осыпаю я ее бесчисленными поцелуями. Но что до твоей сорочки, это я приказал пошить ее, и украсить пылающими зелеными ветвями, ровно так, как ты видишь, и подарил Виридис; однако же не в тот самый день, как вручила она мне свой дар; ибо на шитье новой потребовалось немало времени. Вот и весь сказ; и чего уж там Виридис к нему прибавила, растянув надолго, я не ведаю. Ну уж что есть; скажи-ка, выиграл или проиграл я твою сорочку?"
Заряночка расхохоталась над ним и молвила:"Как бы то ни было, ты получишь ее в дар; а от меня или от Виридис, это уж как знаешь. Но к рубашке прилагается и другой дар, и его можешь получить ты прямо сейчас; сорочку же придется тебе уступить мне еще на некоторое время". С этими словами девушка вручила рыцарю свой пояс, и Зеленый Рыцарь поцеловал украшение, однако отозвался:"Нет, прекрасная госпожа, пояс этот настолько под стать красоте твоего тела, что не след тебе расставаться с ним; а чистой, любящей душе твоей куда как пристало хранить его для меня; прошу тебя, оставь пояс себе". "Однако же, возразила Заряночка, - я его не возьму, ибо таково мое поручение вручить пояс тебе. Теперь же прошу я тебя удалиться и прислать сюда твоего соратника, Черного Оруженосца".
Хью ушел, и вот на смену ему явился Черный Оруженосец; теперь, впервые оставшись с Заряночкой наедине, юноша казался угрюмым и удрученным, в отличие от прочих двоих. Он остановился чуть поодаль от посланницы и молвил:"О чем желаешь ты спросить меня?" Мрачная его задумчивость болью отозвалась в сердце Заряночки, ибо прежде Черный Оруженосец казался ей самым добрым из трех; однако же молвила девушка:"Поручено мне расспросить тебя касательно вот этой самой обуви, что ссудила мне Атра до тех пор, пока не вручу я башмачки тебе, ежели и впрямь ты ее возлюбленный". Отвечал он:"Я и впрямь был ее возлюбленным". Отозвалась Заряночка:"Тогда не мог бы ты рассказать мне, каким образом подарил ты Атре эти красивые башмачки?"
