К этому времени солнце поднялось уже высоко; лучи отражались от водной глади, и, подрагивая, сияли на стене спальни, окно которой выходило на озеро. Тут чья-то рука взялась за щеколду, и вздрогнула Заряночка, и заныло у нее сердце; и отворилась дверь, и вошла одна из прислужниц, и Заряночка уселась на постели, и промолвила слабым голосом, ибо слова не шли у нее с языка:"Есть ли вести, Кэтрин?" Отвечала прислужница:"О да, госпожа; спозаранку на рассвете явились к воротам вооруженные люди, предлагая продать нам мясные туши, и господину моему сэру Эймерису всенепременно понадобилось выйти да поторговаться с ними; хотя, по всей видимости, люди эти грабежом промыслили то, что принадлежало ни нам, ни им, ни соседям. Впрочем, может статься, сэр Эймерис желал откупить у них в придачу к говядине еще и вести. Как бы то ни было, люди эти ушли, получив свои деньги и осушив по чаше. Теперь же поговаривают вот что: Красный Рыцарь ранен был в какой-то драке, и не встает с постели; потому на время здешние края вздохнут спокойно". Отозвалась Заряночка:"Спасибо, милая Кэтрин; я полежу еще немного, а ты ступай".
Прислужница ушла своим путем, и едва переступила порог, как Заряночка принялась рыдать и плакать, и метаться на постели, не видя утешения своему горю. Затем встала она, и принялась расхаживать по комнате, и поглядела из окна на пустынную водную гладь, и зарыдала снова. Затем сказала девушка:"Однако же, кто знает, не вернутся ли они еще до полудня, или, может статься, к вечеру, а то и назавтра утром". Тут Заряночка уняла слезы и успокоилась немного. Однако же по-прежнему ходила она взад и вперед, то и дело останавливаясь у окна, а порою окидывала она взором руки свои и ноги, и ощущала под рукою, сколь нежна ее кожа, и восклицала:"О тело мое! как ты страждешь!"
Но вот, наконец, Заряночка торопливо оделась, и украдкой вышла из комнаты, словно бы опасаясь встретить кого бы то ни было, и поднялась на самую вершину ближней башни, и поглядела сквозь дверной проем на свинцовую крышу, и никого там не усмотрела; потому вышла она, и замерла у зубчатой стены, и долго глядела на воду, но так и не увидела ни ладьи, ни, скажем, охваченной пламенем горы.
Спустя какое-то время Заряночка снова спустилась вниз, и отправилась к своим женщинам, и некоторое время работала вместе с ними, и так провела томительные два часа. Затем она послала за священником и занялась с ним книжной премудростью; за уроком прошло еще часа два, после чего девушка повелела капеллану взяться за дело, не откладывая, и наставить ее и письму тоже, и тот нимало не возражал; по чести говоря, сэр Леонард сам давно хотел просить ее о том же, да только не смел. Ибо за обучением письму пришлось бы священнику по необходимости сидеть с Заряночкой бок о бок, и следить за рукою девушки, и за тем, как пальцы ее старательно выводят буквы; более того, привелось бы ему порою касаться ее руки своей рукою, и направлять ее. Потому теперь сэр Леонард посулил себе, что вкусит райского блаженства. А надо сказать, что капеллан вполне годился в наставники, ибо по праву считался одним из лучших писцов, и притом обладал превосходным почерком.
Итак, приступили они к уроку, и девушка с жаром взялась за дело; быстро постигала она и эту примудрость, и от работы не отлынивала, в то время как душа учителя изнывала от любви к ней. Так миновало еще три часа, затем вдруг Заряночка устало подняла взгляд от стола, и вновь охватили девушку тревога и беспокойство, и тоска о любезном ей собеседнике, и отпустила она священника на этот день, позволив поцеловать себе руку в качестве платы.
День уже клонился к вечеру; и поспешила Заряночка на вершину башни, и долго пробыла там, глядя на воду, пока не стало смеркаться, а затем печально спустилась вниз и отправилась к своим женщинам.
Следующий день оказался во всем похож на предыдущий; ничего примечательного не случилось, и Заряночка проводила время, то поднимаясь на башню и оглядывая озеро, то вышивая со своими прислужницами, то постигая книжную примудрость вместе с сэром Леонардом, но неизменно болело ее сердце от тоски.
На третий день Заряночка надумала переговорить с кастеляном, и призвала его к себе, и спросила, что тот думает по поводу столь долгого отсутствия благородных лордов. Отвечал седовласый воин:"Госпожа моя, к чему дивиться, ежели и задержались они на несколько дней, ибо ведь отправились они на приключение, а в историях такого рода много чего случается. Теперь же, заклинаю тебя, перестань терзаться, ибо не настало еще время даже заподозрить, что, может статься, не все сложилось ладно".
