Слова кастеляна весьма утешили девушку в ту пору, ибо понимала она: сэр Эймерис говорит чистую правду; засим поблагодарила Заряночка старика, и улыбнулась ему приветливо, и он возликовал, и собрался уже опуститься на колени и, по обычаю своему, расцеловать девушке руки; но она, снова улыбнувшись, удержала кастеляна, говоря:"Не сейчас, милый друг; это при расставании; у меня же есть еще что сказать тебе, а именно: запало мне в голову выехать за ворота; это бы меня утешило и помогло терпеливо дождаться возвращения друзей. Ибо должно тебе узнать, сэр Эймерис, что выросла я среди лесов и полей, под палящим солнцем, под порывами ветра; и теперь, лишенная всего этого по большей части, я бледнею и чахну. Ты ведь не захочешь, чтобы заболела я, находясь на твоем попечении, ведь так?"
"Разумеется, нет, госпожа, - отвечал сэр Эймерис, - сегодня же я вывезу тебя за ворота; и два десятка вооруженных людей или даже более поедут с нами, чтобы беды не случилось". Отвечала Заряночка, хмуря бровь:"Нет, рыцарь, мне не нужны твои воины; я бы предпочла отправиться в путь одна, свободная, как ветер. Ибо разве не слышал ты, что Красный Рыцарь ранен и не встает с постели? Так в чем же опасность?" Отвечал сэр Эймерис:"Так, госпожа; но Красный Рыцарь не единственный недруг, хотя и худший из всех; и очень может статься, что слухи лгут, ибо помянутый враг весьма и весьма коварен. И вот еще о чем подумай, добрая госпожа: к нынешнему дню он, по всей вероятности, уже прослышал, что в смиренном моем замке хранится великая драгоценность, бесценная жемчужина, равных которой не сыскать во всем мире, и задумал похитить ее, ежели удастся".
Рассмеялась Заряночка и ответствовала:"А что, коли жемчужина эта наделена свободною волей, и есть у нее впридачу и руки и ноги, и готова она бросить вызов опасности, и переступить порог крепости, ежели придет ей такое в голову? Как поступишь ты в таком случае, о лорд?" "В таком случае, - отвечал кастелян, - я верну тебя в замок, и хотя огорчит меня это несказанно, прикажу привести тебя силой, ежели ничто другое не поможет. Ибо к тому понуждает меня клятва, принесенная мною господам моим и повелителям".
Снова рассмеялась Заряночка и молвила:"Вы только послушайте, к чему ведут вставание на колени да целование рук! Потрудись-ка вспомнить, прекрасный сэр, как некогда желал ты выставить меня за ворота, хочу я этого или нет; а ныне, хочу я того, нет ли, желаешь удержать меня в стенах замка; вот как время-то переменилось, и, может статься, переменится снова. Но скажи вот что: госпожа ли я над моими женщинами, и могу ли приказывать им, что захочу?" "Разумеется, - отвечал сэр Эймерис, - как и любому из нас". Молвила Заряночка:"Так ежели повелю я двоим или троим прислужницам отправиться вместе со мною поразвеяться на луга и в леса, докуда полдня пути, что тогда?" "В таком случае и только в таком, - отвечал сэр Эймерис, - мне придется приказать этим женщинам ослушаться госпожу". Отозвалась Заряночка:"А ежели тебе они не повинуются, а повинуются мне?" Отвечал сэр Эймерис:"Ежели приведут они тебя назад в целости и сохранности, вероятнее всего придется им запеть под лозовым смычком, дабы остереглись на будущее от подобных безрассудств; но ежели вернутся они без тебя, клянусь всеми святыми, что буря гнева всенепременно снесет их головы с плеч!"
При этих словах Заряночка вспыхнула и помолчала немного; а затем молвила, снова принимая приветливый вид:"Суровый из тебя господин, лорд кастелян, однако вынуждена я тебе повиноваться. Засим исполню я твою волю, и выеду за ворота так, чтобы нагнать страху на окрестности целой армией, раз уж никак иначе не дано мне полюбоваться летней землею. Однако же сегодня не поеду я, да и завтра вряд ли; но как-нибудь вскорости. И от всего сердца благодарю тебя за ревностную обо мне заботу, каковой, к прискорбию моему, я вовсе не стою. Нет, нет, не тебе пристало стоять предо мною на коленях, но мне перед тобою; ибо ты здесь хозяин".
С этими словами Заряночка поднялась на ноги с того места, где сидела, и опустилась перед кастеляном на колени, и поцеловала ему руку, и ушла своим путем, оставив старика в смятении в восторге. Насмехаться же над ним Заряночка и не думала, но почитала сэра Эймериса рыцарем отважным, и великодушным, и верным, что соответствовало истине; и благодарила его в душе ровно так же, как и на словах.
