Еще один небольшой «вбоквел» к «Аквиле». Очередная история о столкновении личности с системой, предательстве и вмешательстве в психику — и что из этого вышло. Действие происходит примерно за 10 лет до событий на «Аквиле», но последствия еще аукнутся героям романа.
Сначала был свет. Равномерный, белый, но не слепящий, нет. Как раз такой, какой требуется глазам, измученным тьмой. Он лился отовсюду, проникал всё глубже в сознание и… пожалуй, пробуждал. Да. Он пробуждал.
Потом появился звук. Вдруг. Словно его внезапно включил кто-то невидимый за густым туманом. Марк прислушался. Ну точно! Шелест волн прибоя, шорох трав, дыхание ветра.
И он пошел на этот звук.
Влажный песок всех оттенков серого — от светлого, почти серебристого, до отчетливо антрацитового, знакомо пружинил под ногами. Северин тряхнул головой, сосредоточился и тут же увидел до боли знакомые лазурные волны и сизую пену, а холодный ветер швырнул Марку в лицо резкий запах выброшенных на берег водорослей.
Колония Траяна! Контрастный мир звезды Тривии — любимое место отдыха республиканских военных. Вживую она оказалась прекрасна настолько, что после возвращения из отпуска Марк Фурий купил себе виртуальный мир — точную копию морского побережья. Для релаксации после вахты — самое оно.
Северин огляделся по сторонам. Так и есть! Это же его любимый пляж: широкий в часы отлива и узкая, захлестываемая волнами полоска серого песка, в прилив. А там, дальше, крутой склон, покрытый жесткой пурпурной травой с едва приметной тропой наверх. Стоило лишь как следует вглядеться, представить, чуть-чуть додумать и — пожалуйста! Вот она — утоптанная тропинка, ведущая к шумным деревьям. Название очень точное — их узкие и длинные кожистые листья, плотные, как из фольги сделанные, громко шелестят на ветру. А так как ветер здесь дует почти всегда, то… Марк напряг слух и, вполне закономерно, услышал этот неповторимый звук.
Всё правильно, всё сходится — это его личный виртуальный релакс-мир, все детали на своих местах, и только один вопрос не дает насладиться любимым пейзажем — как, твоюзвезду, он здесь очутился? И почему он тут? Ведь последним воспоминанием было, как «Севера» выходит из дока после модернизации. Марк Фурий сдал вахту префекту и отправился отдыхать в свою каюту. И всё. Даже до жилого отсека не дошел. Белый свет стенных панелей… И дальше, как отрезало. Что это? Что вообще происходит? Потому что ощущения провала памяти нет.
Марк попытался выйти из релакс-программы. Не получилось. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Так, словно он и в самом деле из недр «Северы» мгновенно переместился на траянский пляж. Причем в майке, спортивных штанах и с босыми ногами. И стоило подумать об одежде, как наварха «Северы» до костей пробрал ледяной ветер.
— Эй, какого в
Ответом ему стала мелкая морось дождя и грохот прибоя.
Антония привычно диктовала по памяти, лишь изредка сверяясь с данными. Объект N18а она уже изучила вдоль и поперек, еще до того, как проекту официально был дан ход, поэтому уточнений не требовалось. Почти. Разве что некоторые нюансы, неочевидные такому неспециалисту, как претор Эмилий. Но запись велась отнюдь не для магистрата, который с патрицианской брезгливостью отказался лично наблюдать за ходом эксперимента. Впрочем, живорожденным простительно. Даже осмотреть объект «вживую» он не захотел, довольствовался проекцией. И слава богам. Только высокородных дилетантов Антонии Альбине в лаборатории и не хватало.
Нет, этот «рабочий дневник» предназначался в основном для личного использования — и отчасти для единственного подающего надежды ученика, Луция Антония, служившего в отдаленном секторе Вироза на какой-то заштатной станции.
— Он не выглядит особенно здоровым, — претор, видимо, уязвленный невниманием Антонии, вклинился в монолог психокорректорши и махнул в сторону проекции «объекта». — Антония, я не сомневаюсь в твоем профессионализме, но тебе не кажется, что ты слишком уж оптимистична? Выдержит ли твой… хм… подопытный…
