Из-за угла, с зажженными сигаретками в растопыренных наманикюренных пальцах выбежали «старшеклассницы»… Туристы восхищенно ахнули и защелкали фотоаппаратами. Старшеклассницы не спешили, чтобы все успели снять подпрыгивающие груди в лучших ракурсах. Гид поморщился. Актрисы лет тридцати с умытыми лицами и гладко причесанными волосами смотрелись неестественными путанами на фоне настоящих школьниц, знал он. Впрочем, это не имеет никакого значения, потому что туристов привозят из аэропорта и увозят в него же, подумал гид. Опять этот придурок в грязных джинсах отирается, подумал гид. Дать ему пятерку, может, свалит, подумал гид. Но в это время в наушнике раздался треск.
– Гоша, давай романтику, Арканзас на связи, – сказали в трубку.
Гид помахал кружком с флагом Южной Кореи и бодро отрапортовал:
– Дамы и господа, – сказал он.
– Специально для вас, на прямой связи с вами экс-герл-френд Лоринкова, – сказал он.
– Что, можно уже говорить? – сказал голос.
– Ну ладно, в общем, мы встречаться пару лет, – сказал голос.
– Он быть милый, но весьма склонный к асид и алкоголь, если вы понимать, что я есть в виду, – сказал голос.
– Я извиняться, моя так давно в Америка, – сказал голос.
… – начал рассказывать голос
Мужичок в грязных джинсах, стоявший под громкоговорителем, откуда говорил голос, сказал:
– Ах ты сучка! – сказал он.
– Да все было вовсе не так! – сказал он.
– Ты, бомж, пошел на ха отсюда, – сказал охранник.
– Да послуша… – сказал мужичок.
Охранник ударил, мужичок свалился, и согласно кивая, пополз в угол школы. Там сел, потрогал нос, вытер руку о майку.
Гид почтительно сказал: «Дамы и господа, только что вы слушали в прямом эфире…». Туристы негромко переговаривались. Мужичонка остановил кровь, но выползти из угла, под взглядом охранника, боялся. Гид, послушав что-то в наушнике, сказал:
– А сейчас на проводе Тель-Авив!
– О, НЕТ, – сказал мужичонка.
Громкоговоритель потрещал и начал говорить.
– Шалом! – сказал он.
– Я ни слова вам не скажу об этом мудаке, – сказал глубокий женский голос.
– Это шо, нормально? – сказал голос.
– Встать, сказать, шо пошел за спичками, потому что прикуривать нечем, и пропасть на пятнадцать лет, – сказал голос.
– Шоб он горел синим пламенем этот Лоринков, я и слова ь не скажу вам за него! – сказал голос, огорчив туристов.
– А как вы познакомились? – сказал гид.
– Ну… – сказал голос.
…после полутора часов непрерывного монолога из Тель-Авива туристы стали располагаться во дворе школы, как американцы с отмененного рейса в аэропорту. Открывали спальные мешки, лежали, раскинув ноги, разговаривали, плевались жвачку на асфальт…
–… вот примерно малая толика того, што я имею сказать вам за этого поца, – сказал голос.
–… чтоб ему пусто было, – сказал голос с, почему-то, теплотой.
После этого на связь вышли Париж и Лондон, Екатеринбург и Амстердам, Москва и Мурманск, Варшава и Киев, Канада и еще раз США. Мужичок в углу оклемался и, постанывая от унижения (особенно громко он стонал от унижения во время прямых включений Екатеринбурга и Бобруйска) стал тихонечко ползать по двору школы, вытаскивая кошельки из курток задремавших туристов.
– Гоша, раз уж такой наплыв и они все тут валяются, – сказал голос гиду в ухо.
– Давай устроим фест, – сказал голос.
– Типа как у хиппи этих сраных, – сказал голос.
– Название только нужно придумать, – сказал голос.
– Вудсток? – спросил Гоша.
– Что-то знакомое, – сказал голос.
– Но общее направление мне нравится, – сказал голос.
– Просто нужно добавить местной специфики, – сказал голос.
– Вудсток в Кишиневе? – спросил Гоша.
– Тепло, – сказал голос.
– Кишиневский Вудсток? – сказал Гоша.
– Горячо, – сказал голос.
Голос потрещал еще и сказал:
– «Лоринсток»…
* * *
Сцену установили со стороны спортзала.
Пели ребята из «Куйбул», потому что именно на их концерте блеванул в 1993 году обкурившийся, пьяный и удолбанный Лоринков, который в тот день даже черкать в бумажках ничего не мог. Учитель физкультуры, сейчас подрабатывавший в охране, тоже делился своими воспоминаниями о нестандартном ученике. Он разглагольствовал, и, когда рев музыки стихал, слышно было:
«… говорю же, фиолетовое!… синий как щуренок мля… ну мы и прикупили… восемнадцать раз, а если не с похмелья?.. теорема Ферма никогда не давалась… Пьер Карден, ментоловые… ну, фильтр вырывался… обед стоил три с полтиной… звали Оксанкой… это если всухую, а если месячные!… пиво по утрам… торжественная линейка епыть… а вы говорите, извращенцы»
В аэропорту Кишинева приземлились еще 10 самолетов, и двор школы забился до отказа. Таксисты города сделали годовую выручку. Со сцены неслось:
– Город Кишинев, построенный за 456 до рождения самого писателя Лоринкова…
– Тунгусский метеорит, упавший за 12 тысяч лет до появления писателя Лоринкова….
– Наш марафон, посвященный самому писателю Лоринкову…
– В углу двора вы можете купить той самой травки, от которой Лоринков в 1999 году смеялся полтора часа в Долине Роз…
– Алкоголь, оторый предпочитал маэстро Лоринков, продается за крыльцом школы!
