Она промолчала и стала чуть больше. А потом еще больше. Я почувствовал, как кружится моя голова. Вода сначала отступила от нас, а потом зашумела и пошла приливной волной, сбивая с места, кружа на песке, утягивая вглубь. Я все старался держать ее за руку, и волки беспокойно повизгивали, безуспешно стараясь прикрыть нас от забушевавшей воды, но без толку. Нас сбило, поволокло, затопило. И под полной Луной воцарилась мертвая вода.
…когда я посмотрел на часы, то увидел, что спал всего час. Это был рекорд. Проснулся я от того, что сердце как будто задрожало, и потом рухнуло вниз, и хотя падать ему было некуда, кроме меня самого, длилось это целую вечность. Ту самую, что во мне. Я подтянулся трясущимися руками к краю кровати, сел, и стал вытирать мокрое лицо подушкой. В углу отсвечивали от полной Луны две бутылки «Мейсона». Женщины, – подумал я, – вечно преувеличивают. На подоконнике сидела красивая женщина с лицом и телом актрисы Ренаты Ливиновой. У нее даже платье было такое… жеманное. Но мне нравилось. Она не смотрела на меня и раскуривала папироску. Я тяжело дышал, с опаской трогая то место, где должно было быть мое сердце. Встал, подошел к окну голый, и распахнул его, едва не задев женщину. Она все еще не смотрела на меня, но я видел, что осуждает.
– Ну, что, – сказал я.
Она пожала плечами.
– Я сколько раз просил не курить в номере, – сказал я.
– Подумаешь, виски, окно, – сказал я.
– И вообще, что ты здесь делаешь, – сказал я.
– Рано еще, – сказал я.
Она стала пускать кольца. Они вылетали на улицу и поднимались к Луне.
Я пошел в другую комнату. По пути умылся, сел, начал писать. Она, конечно, была на подоконнике уже здесь.
– Кстати, где волки, – сказал я, глядя в экран.
– Я и есть волки, – сказала она.
– Нет, ты смерть, – сказал я.
– Мы и есть смерть, – сказала она.
– Ладно, – сказал я.
– Только курить в номере не надо, а? – сказал я, не оборачиваясь.
Она потушила сигарету. Села профилем к окну.
Стала – как всегда – смотреть, как я работаю.
– А сейчас – сказал поэт Лоринков – я почитаю вам свои стихи.
Начал читать:
…помолчал. Спросил:
– Ну как вам? – сказал он.
– Возможно, вам покажутся странными мои строгие монархические принципы, – сказал он.
– Все это отчасти будет отдавать некоторой реакцией, си ву мё компрене, – сказал он.
– Но в какой-то степени… – сказал он.
– Валя! – сказал он.
– Опять?! – сказал он.
– Вы меня совсем не слушаете! – сказал он.
Обошел Валентину. Та молчала, равнодушная…
