Я двинулась навстречу этим воякам, сожалея, что не успела переодеться — на мне все еще были обноски той одежды, в которой я вышла из Таглиоса. И никакого серьезного оружия, лишь короткий меч, который я использовала разве что для того, чтобы срубить дерево. Ближний бой — не самая сильная моя сторона; лучше всего у меня получается нападать издалека и исподтишка.
Я выбрала подходящее место и остановилась, скрестив руки.
Никто не потрудился ни толком обучить, ни хотя бы прилично одеть этих горе-солдат. Сказывалось пренебрежительное отношение Протектора к мелочам. С какой стати? Только что оперившейся таглианской империи извне никто не угрожал, а остальное не имело значения.
Офицер, возглавлявший отряд, был молод, но толст не по годам. Что тоже определенным образом характеризовало здешних вояк. Мир не нарушался уже на протяжении десяти лет, но в целом времена не благоприятствовали появлению в стране тучных мужчин.
Офицер так запыхался, что поначалу лишь хватал ртом воздух, не в силах выдавить из себя ни слова. Я сказала ему:
— Спасибо, что сами явились. Это свидетельствует об инициативе и способности правильно и быстро оценивать ситуацию. И покоряться неизбежному. Прикажи своим людям сложить оружие вот сюда. Если все пойдет как надо, через два-три дня они смогут вернуться домой.
Офицер чуть не подавился воздухом, силясь понять, не ослышался ли он. Похоже, эта крошка вообразила себя хозяйкой положения? Хотя, по правде говоря, я даже не уверена, мог ли он разобрать, кто перед ним — он, она или оно.
Я слегка подраспахнула свои лохмотья в области шеи, чтобы стал виден медальон Черного Отряда, висящий на серебряной цепочке. И сказала:
— Воды спят.
Не сомневаюсь, что даже в такой глухомани уже слышали это изречение.
Хотя мне и не удалось добиться, чтобы его люди немедленно сложили оружие, зато я выиграла несколько секунд, что дало возможность подтянуться нашим. А вид у них был устрашающий — ну, точно банда головорезов. По сторонам от меня встали Тобо и Гоблин. Позади послышался голос Сари, окликающей сына, но он, естественно, и ухом не повел. Вообразил, что теперь он один из этих взрослых парней. Не сомневаюсь, что Гоблин, от которого, как всегда, пованивало, всячески поддерживал эти его фантазии.
— Советую разоружиться, — сказала я офицеру. — Как тебя зовут? В каком ты звании? Если не прислушаешься к моему совету, пострадает множество людей. И главным образом твоих. Если же будешь сотрудничать с нами, все обойдется без кровопролития.
Толстяк снова начал хватать ртом воздух. Не знаю, чего он ожидал. Явно не того, что обнаружил. Все было не так, как он рассчитывал. В том числе и я. Привык, наверно, запугивать несчастных беженцев, слишком потрепанных судьбой, чтобы у них могла возникнуть сама мысль о сопротивлении.
Гоблин прокаркал:
— Это твой шанс, парень. Покажи нам, на что ты способен.
— Вот что я отрабатывал, когда никого не было поблизости. — Тобо добавил что-то еще, но так тихо, что я не разобрала ни слова.
Прошло несколько секунд, и меня перестало волновать, что именно он сказал. Тобо начал превращаться во что-то непонятное. Тобо начал превращаться во что-то такое, от чего даже у меня мороз по коже пошел.
Неужели парнишка научился менять свой облик? Невозможно. Даже мастеру на это потребовались бы годы.
В первый момент мне показалось, что он собирается превратиться в какое-то мифическое существо — в тролля, великана — людоеда или в некое уродливое, клыкастое и зубастое создание, в какой-то степени все же смахивающее на человека. Однако он продолжал изменяться, превращаясь во что-то насекомоподобное, вроде богомола, и становясь по-настоящему отвратительным, вонючим и огромным, причем с каждым мгновением делаясь все отвратительнее, все зловоннее и все больше.
Собственно говоря, запах мог быть моим собственным. Наверняка я пахну не слишком приятно, то есть для других людей, — просто чудовищно; однако в обычном состоянии человек не ощущает своего собственного запаха.
Подобно тому, как в большинстве случаев действовали его учителя, Тобо создал лишь иллюзию, не переходящую в подлинную трансформацию. Но южане не понимали этого.
Со мной тоже происходили кое-какие изменения — также иллюзорные, конечно. Широкая ухмылка Гоблина поведала мне, кто именно ответственен за эту маленькую шутку. Он, однако, не слишком преуспел, так что я, возможно, ничего и не заметила бы, если бы не была так насторожена из-за того, что происходило с Тобо.
Мой облик больше всего смахивал на обычный ночной кошмар. Что-то вроде того, кем нас воображали люди, наслушавшиеся разной чепухи о том, что парни из Черного Отряда едят свою собственную молодежь, если им не удается зажарить никого из чужих.
— Прикажи своим людям сложить оружие! Пока это не откусило им руки.
