— Не знаю. Фраза, которую я слышала когда-то. Она имеет отношение к равнине, но мне неизвестно, какое. Может, Дой способен что-то прояснить. Он говорил, что будет помогать мне и не отдаляться, но поскольку я пренебрегла предложением стать его ученицей, эти обещания пока так и остаются обещаниями. Вероятно, в этом есть доля как моей, так и его вины. Я так и не выбрала время, чтобы надавить на него. Ладно, у меня дел полно. — И я вышла из палатки.
Все шло по плану. Появились факелы и фонари, призванные освещать дорогу к Вратам Теней. Наш передовой отряд находился уже почти у самых Врат. По пути они время от времени поджигали цветной порох в качестве своеобразных дорожных знаков. Готовые тронуться в путь, выстроились в ряд нагруженные животные и кареты. Дети плакали, ребята постарше хныкали, собаки лаяли без передышки. Ночную тишину разорвали звуки развороченного человеческого муравейника. Пленники, уверенные, что мы берем их с собой на равнину исключительно с целью принести в жертву, в ужасе взывали к Новому Городу. Некоторые из наших предлагали использовать их вместо вьючных животных, а потом избавиться от них, когда они больше будут не нужны. Я возражала. Они станут упрямыми и беспокойными после того, как несколько первых умрут, и мы не сможем съесть их после того, как покончим с припасами, которые они несли. Конечно, не все наши могли есть человечину. Но те, кто мог, не устоят перед соблазном.
Лозан Лебедь бродил среди людей, раздавая приказания, точно на строевых учениях. Я подошла к нему.
— Что, терзаешься ностальгией по добрым старым временам, когда ты был начальником Серых?
— Одна несомненно гениальная девушка, чье имя было бы неуместно называть среди присутствующих, отправила всех сержантов к Вратам Теней. Ей даже в голову не пришло оставить здесь хотя бы одного, чтобы руководить сборами.
Неназванная гениальная девушка была вынуждена признать, что он прав. Речник, Ранмаст, Красавчик и все остальные, которых я знала дольше и кому доверяла больше всех, были там, где он сказал, или где-то во тьме. Наверно, я думала, что мы с Сари сами тут управимся. Позабыв о том, что в этом случае мне придется носиться туда и сюда, принимая решениях за тех, кто сам не в состоянии сообразить.
— Спасибо. Если не получу лучшего предложения до своего сорокалетия, то так и быть, выйду за тебя замуж.
Лебедь без особого энтузиазма изобразил, что щелкает пятками.
— Ага. Сколько тебе сейчас?
— Семнадцать.
— Я примерно так и предполагал. Хотя фактически лет на двадцать больше, с учетом накопленного опыта и износа.
— В наше время трудно быть подростком. Вон, спроси Тобо. Никто никогда не переживал это так тяжело, как он.
Лебедь рассмеялся.
— Кстати о подростках. Кто будет заниматься Дочерью Ночи? Лично мне не хотелось бы.
— Проклятие! Я предназначала для этого Доя и Гоблина. Но Гоблин помогает отслеживать Душелова, а Дой возится с Готой и Одноглазым. Спасибо, что напомнил. — Я вернулась в палатку Гоблина. — Эй, коротышка! Пусть здесь на время останутся Тобо и Сари. Нам нужно заняться погрузкой Дочери Ночи.
Гоблин поплелся следом за мной, ругаясь себе под нос. Заметив всеобщее возбуждение, он проворчал:
— Порядок. Сделаем. Только как получилось, что мы так и не дали этому отродью приличного имени? Мало ли что она не хочет. Она и жить в клетке не хочет. Даже Бубу выговорить легче, чем Дочь Ночи. Ха! А это что за дерьмо? — Он пронесся мимо меня вниз по склону холма.
Я повернулась, увидела пару горящих во мраке красных глаз и быстро зашагала в их сторону, сжав рукоятку меча. Недоуменно нахмурилась, услышав стук копыт. И сказала:
— Эй, дружище! Неужели это ты? Какого черта ты здесь делаешь? Я думала, ты служишь одному известному предателю.
Старый черный жеребец подошел поближе и, наклонив голову, обнюхал волосы у моего правого уха. Я обняла его за шею. Когда-то мы были друзьями, но я никак не думала, что это для него значит так много. Так много, что, увидев меня живой, он сбежит от Могабы и отыщет мой след, проскакав расстояние в несколько сот миль. Этих жеребцов создали, чтобы служить Госпоже Башни, но на деле они переходили от одного мелкого хозяина к другому. Этот принадлежал Мургену до того, как стать моим, а потом я потеряла его.
— Тебе нужно бы убраться отсюда, — сказала я ему. — Ты выбрал исключительно неудачное время. Всего через несколько часов нам на головы свалится Душелов. Если только мы не успеем уйти на эту равнину.
Конь оглядел моих товарищей и вздрогнул. Потом, обратив взгляд в сторону Лебедя, жеребец издал звук, очень похожий на человеческое фырканье.
Я похлопала его по шее.
— Не уверена, что не согласна с тобой, но у Лозана есть и кое-какие хорошие качества. Просто он очень успешно скрывает их. Идем с нами, если хочешь. Я не поскачу. Не могу без седла.
Лебедь захихикал.
— А как же знаменитые всадники-веднаиты, которые считают ниже своего достоинства пользоваться и седлом, и стременами?
— Не рассматривая это как недостаток, все же должна заметить, что большинство этих гордых всадников были, в отличие от меня, шести футов ростом.
