— Что случилось? — обеспокоенно спросила Сари, даже не успев снять с себя лохмотья Минх Сабредил.
Я и сама еще была одета как Дораби Дей Банерай.
— Мы каким-то образом потеряли Мургена. Гоблин был уверен, что они его прочно закрепили, но, пока все мы отсутствовали, он куда-то подевался. Не представляю, как заполучить его обратно.
— Я имею в виду, что случилось в Саду Воров? В какой-то момент Душелов исчезла из Дворца. Не знаю, что у нее были за дела, но вернулась она совершенно другим человеком. Я не смогла расслышать все, что она рассказывала Радише, но одно ясно — она или нашла, или выяснила что-то такое, что полностью изменило ее настрой. Как будто ей внезапно стало не до шуток.
— Ох! Не знаю, — сказала я. — Может, Мурген мог бы рассказать. Если удастся вернуть его.
Тут к нам присоединился Гоблин, толкнув Одноглазого, уснувшего в кресле Бонх До Трана.
— Оба ведут себя спокойно, — сообщил он. — Я им дал успокаивающее. Нарайан поначалу был как безумный. Девчонка вела себя намного сдержаннее. Но с ней нужно держать ухо востро.
— Что с ним такое? — спросила я, указывая на Одноглазого.
— Просто устал. Он ведь уже старый. Вот проживешь хоть половину того, что у него за плечами, тогда посмотрим, будешь ли ты хоть вполовину так энергична.
— Почему ты сказал, что с этой девушкой нужно держать ухо востро? — спросила Сари.
— Потому что она дочь своей матери. Она еще не шибко преуспела в колдовстве, ведь учить-то ее было некому, но у нее к этому природные способности, и она может очень далеко пойти. Может даже стать такой же могущественной, как ее мать, но без тех зачаточных представлений об этике, которые были присущи Госпоже. От нее просто несет…
— От нее несет, это точно, но совсем не тем, о чем ты думаешь, — прохрипел Одноглазый. — Первое, что надо сделать с этой голубушкой, — затолкать ее в бочку с горячей водой. Потом бросить туда же две — нет, четыре! — полные горсти щелока и отмачивать ее не меньше недели.
Мы с Сари обменялись взглядами. Если этой девице удалось оскорбить даже чувства Одноглазого, значит, она и впрямь была «хороша».
Гоблин расплылся от уха до уха, но смолчал.
— Я слышала, вы наткнулись на Протектора, — сказала я.
— Она сидела на крыше или где-то там еще, надеясь увидеть, что происходит. Ну, ее надежды не оправдались. Пара огненных шаров и — брык! Так и просидела все время.
— Вы «хвоста» за собой не привели?
Я, по правде говоря, знала ответ — они ведь понимали, что поставлено на карту. И даже не приблизились бы к дому, если бы имели малейшее сомнение в том, что это небезопасно.
И все же я должна была задать этот вопрос. Хотя, если бы они допустили промашку, наш склад уже пылал бы, подожженный Серыми.
— Мы были готовы к тому, что придется разбираться с воронами.
— Со всеми, кроме одной, — про ворчал Одноглазый.
— Что?
— Я видел там белую ворону. Она, по правде говоря, не пыталась нас преследовать.
И снова мы с Сари обменялись взглядами. Сари сказала:
— Я хочу переодеться, съесть что-нибудь и немного передохнуть. Давайте встретимся через час. Если у тебя есть сердце, Гоблин, ты попытаешься отыскать Мургена.
— Ты некромантка.
— А ты клялся, что он у вас на крючке. Даю тебе час.
Гоблин заворчал что-то себе под нос. Одноглазый мерзко захихикал и не предложил помочь ему. Вместо этого он спросил меня:
— Ну как, надумала укокошить своего библиотекаря?
Я не стала ничего объяснять ему, но этим вечером начала склоняться к тому, что, может быть, в его словах есть смысл. Похоже, Сурендранат Сантараксита подозревает, что Дораби Дей Банерай — нечто большее, чем даже любознательный уборщик. А может, я тоже поддалась паранойе и слышу в словах Сантаракситы то, чего в них не было.
— Пусть тебя не волнует господин Сантараксита. Он очень добр ко мне. Сказал, что я могу брать любую книгу, какую пожелаю. За исключением закрытого фонда.
— Ишь, лиса! — заявил Одноглазый. — Рано или поздно кто-нибудь да отыщет дорожку к твоему сердцу. Может, тот, кто думает, что она проходит через книги? Смотри, не забудь назвать первенца в честь меня.
Я помахала кулаком у него перед носом.
— Я бы выбила тебе последние зубы и обозвала чокнутым, но меня воспитали в уважении к старшим — даже когда они бормочут всякую чушь, выжили из ума и совсем одряхлели. — Несмотря на свою сфокусированность на Едином Истинном Боге, моя религия содержит очень сильный налет почитания предков. Любой веднаит верит, что предки могут слышать его молитвы и ходатайствовать за него перед Богом и Его святыми. Если считает, что ведет себя достойно. — Я собираюсь последовать примеру Сари.
— Крикни, если тебе понадобится попрактиковаться, чтобы не ударить в грязь лицом перед новым дружком.
Его кудахтанье внезапно смолкло — мимо прохромала Гота. Когда я оглянулась, Одноглазый выглядел так, будто уже снова спал. Вот притворщик!
