— Почему бы нам просто не шлепнуть ее?
— Потому что нам нужна помощь Сингха, чтобы открыть Врата Теней. И нам не получить эту помощь, если он не будет уверен, что мы хорошо обращаемся с Дочерью Ночи.
— Я не знаю близко никого из Плененных. По-моему, ты собираешься спасти их за мой счет.
— А по-моему, мы должны спасти их за счет Отряда, Кендо. Точно так же, как сделали бы это, если бы ты был на их месте.
— Понял. Все правильно. — Кендо Резчик был из тех людей, которые имеют склонность всегда ожидать плохого.
— Давай, отдохни.
Дожидаясь, пока Мурген сообщит что-нибудь о происходящем во Дворце, я решила переговорить с Нарайаном.
Мне не хотелось уходить отсюда, но было ясно, что очень скоро Отряду придется сделать это. Только нужно посмотреть, как Душелов среагирует на все эти похищения. И вызволить Гоблина из Дворца.
Если Душелов не обрушится на нас, точно буря, вот тогда я начну всерьез беспокоиться о том, что она задумала.
— У меня сегодня был по-настоящему удачный денек, спасибо, господин Сингх. Долгое, долгое планирование, немного вдохновения и импровизации — и все прошло как по маслу. Не хватает одной-единственной вещи, чтобы этот день можно было назвать по-настоящему удачным.
Я втянула носом воздух. Пахло так, точно Одноглазый с друзьями испекли новый хлеб. Скорее всего, так оно и было, поскольку, если придется бежать, много захватить мы с собой не могли.
Я подтянула ногой связку шкур рядом с решеткой клетки Сингха, уселась на нее и поведала ему самые последние новости.
— Похоже, никому из ваших людей нет дела до вас двоих. Может, вы были уж слишком скрытны. Было бы даже жаль, если бы целый культ исчез просто из-за того, что все сидят сложа руки и ждут, пока выяснится, что происходит.
— Мне было сказано, что я могу заключить с тобой сделку. — Сегодня в этом человеке не ощущалось никаких признаков страха. Напротив — твердость характера, явно каким-то образом подкрепленная извне. — Я готов обсудить интересующий тебя вопрос, если получу абсолютные гарантии того, что Черный Отряд никогда не причинит Дочери Ночи ни малейшего вреда.
— Никогда — это так долго. А у тебя нынче отнюдь не полоса удачи. — Я встала. — Гоблин как раз сейчас выразил желание поработать с ней. Я, пожалуй, позволю ему отрубить ей несколько пальцев, просто чтобы показать тебе, что у нас нет ни совести, ни жалости, когда речь идет о старых врагах.
— Я же предложил тебе то, о чем ты просила.
— То, что ты предложил, равносильно лишь отсрочке смертного приговора. Если я соглашусь принять твое дурацкое предложение, то спустя десять лет эта ведьма с черным сердцем своим ядом отравит нас так сильно, что перед нами встанет выбор: либо держать свое слово и погибнуть, либо нарушить его и тем самым погубить собственную репутацию. Уверена, что ты плохо знаком с мифологией севера. Среди прочего там есть легенда, касающаяся одной старой религии. В ней рассказывается о том, как один бог сознательно пошел на смерть. И знаешь, зачем? Только ради того, чтобы его семья больше не была связана обещанием, которое он по глупости дал своему врагу и которое защищало того, точно панцирь черепаху.
Нарайан злобно уставился на меня — взгляд холодный, как у кобры, — ожидая, какой я нанесу ему следующий удар. И я-таки оправдала его ожидания. Немного, и то лишь потому, что мне хотелось объяснить ему все до конца. Хотя Одноглазый сотню раз внушал мне, что не нужно никому ничего объяснять.
— Если я приму твое предложение, это сделает моих людей уязвимыми. И еще учти — я не могу ручаться за тех из них, кто сейчас похоронен. Со своей стороны я делаю тебе другое предложение. Ты получаешь гарантии того, что выберешься из всего этого живым, если пообещаешь никогда больше не причинять никаких неприятностей Отряду. И еще ты отправишься к Капитану и Лейтенанту и будешь умолять их простить тебя за то, что ты украл их дитя.
Даже сама такая постановка вопроса до смерти напугала живого святого Обманников.
— Она — Дитя Кины. Дочь Ночи. Эти двое не имеют отношения к делу.
— Очевидно, нам не о чем разговаривать. Я пришлю тебе ее пальцы на завтрак.
Я отправилась посмотреть, как себя ведет Сурендранат Сантараксита и выполняет ли поставленную перед ним задачу, что, как мне казалось, могло бы скрасить скуку его заключения. К моему удивлению, он усердно трудился, переводя с помощью старого Баладитая то, что я считала первым томом утраченных Летописей. Они наработали уже приличную стопку страниц.
— Дораби! — воскликнул господин Сантараксита. — Прекрасно. Твой друг-иностранец уверяет нас, что вот эти несколько последних страниц — вся бумага, на которую мы можем рассчитывать. Он хочет, чтобы потом мы использовали эти нелепые книги, изготовленные из коры, которые они делают на своих болотах.
