— Сейчас объясню, — спокойно и насмешливо ответил Яша. — Есть такая сказка. Жили старик со старухой. Старуха все делала старику назло. Уйдет он сено косить, скажет старухе: «В полдень принеси мне обед». Ждет-пождет — нет старухи. Приходит дед вечером домой голодный, спрашивает: «Что ж ты мне поесть не принесла?» — «Да ты сам не велел!» — отвечает старуха. В другой раз старик говорит: «Я сегодня на дальний луг пойду, ты мне обеда не приноси». Только солнышко на полдень — глядь, идет старуха, несет горшок с кашей! И так всю жизнь. Однажды случилось им идти через реку. Видит старик, мосток худой, ненадежный, он и говорит: «Не ходи, старуха, через мост, провалишься». Старуха — на мост, провалилась, упала в воду и утонула. Пошел старик вниз по течению, ждет, когда вода принесет его старуху. А старухи нет как нет. Тогда старик пошел от моста вверх по течению. Так и есть: на песчаной отмели лежит старуха. «Вот ведь какая поперечная! — удивился старик. — Даже после смерти против течения поплыла». Вот и вся сказка, — закончил Яша, хитро посмотрев на Йывана.
— Учти, я тебе этого никогда не забуду! — сквозь зубы пробормотал Йыван и отошел в сторону.
Но с этого дня кличка «Поперечный Йыван» накрепко прилепилась к Скворцову.
Когда вскопали целину, Малыгин показал ребятам нарисованный им план сада. Весь сад разделили на три участка: на одном предстояло посадить яблони, на другом — вишни, на третьем — крыжовник.
Через два дня саженцы были высажены. Пройдет время, и они превратятся в пышные кусты и высокие деревья.
Дома Васли сказал Матвею (мельник уже неделя как вернулся из больницы):
— Дядя Матвей, плети корзины побольше: через пять-шесть лет в нашем саду будут яблоки.
Мельник улыбнулся в ответ:
— Это еще журавель в небе.
— Журавель в небе, а саженцы в земле.
— Садись-ка со мной обедать, — пригласил Матвей.
Во время обеда они продолжали разговаривать.
— Земле помогать надо, — говорил Матвей, — тогда она отблагодарит тебя. — Когда я жил в Уржуме, стоял на квартире у одного старика садовода. Этот старик не ленился, все лето и осень таскал в свой сад речной ил из Уржумки. В ведрах нарочно дырки пробил, чтобы вода стекала. Поздней осенью он смешивал этот ил с навозом и раскладывал под яблони и кусты. Помню, говорил при этом: «Вот, одел мои яблони и кусты в теплую шубу, теперь им не страшны морозы». Этот дед всегда был с яблоками и ягодами.
Васли, слушая Матвея, так и застыл с поднятой ложкой в руке.
— Ешь, ешь, — напомнил ему Матвей, пододвигая к парню поближе миску с похлебкой. — А про теплую шубу для яблони подумай — зима ожидается холодная.
Осень в тот год выдалась сухая. Неостывшая земля быстро впитала в себя первый снег, а больше снегу не было до самых морозов. Из метеорологической станции школы поступали тревожные известия: «В ближайшие дни ожидается сильный северный ветер. Снега не будет. Земля промерзла на пядь».
Снег выпал лишь после осеннего Николы, к этому времени на открытых местах земля промерзла на две пяди. Поэтому ожидалась тяжелая весна.
В Нартасской школе к весне начали готовиться загодя. Проводили многочисленные анализы почвы, определяли, сколько удобрения и влаги потребуется внести на пришкольные поля. Этим заняты старшекурсники. Забота младших — опытный сад.
Даже Йыван Скворцов заботится о своих грядах. Сегодня он дежурит на конюшне. Наложив полный короб конского навоза, отнес его в сад и раскидал под своими яблонями.
Подошел он и к яблоням Яши Гужавина. Воровато оглянувшись по сторонам, достал из кармана кулек и, посыпав землю под Яшиными яблонями, злорадно сказал:
— Вот тебе!
Скворцов с Яшей до сих пор не помирились. Сколько ни пытался Яша заговорить с Йываном по-хорошему, тот только огрызался и уходил, бросая злобные взгляды и на Васли с Ислентьевым.
Однажды Васли, работая в столярной мастерской рядом со Скворцовым, сказал:
— Йыван, я знаю, ты сердишься на Гужавина. Но при чем здесь мы с Ислентьевым?
— Все вы одна компания, — буркнул в ответ Скворцов.
— Присоединяйся и ты к нам, никто тебя из нашей компании не гонит.
— Нет уж, гусь свинье не товарищ.
— Это кто же свинья и кто гусь?
— Думай как хочешь.
Васли обиделся и хотел отойти, но Скворцов продолжал:
— Ты вот прикидываешься приветливым, говоришь: «Ваня», а про себя небось думаешь: «Поперечный Йыван».
— Ну что ты! — возразил Васли. — Вспомни, я хоть раз назвал тебя так? Ты слышал?
— Слышать не слышал, но знаю, что так думаешь. Тоже меня ненавидишь.
— Да за что?
Скворцов смутился, потом быстро заговорил:
— Разные мы с тобой, вот за что! У тебя лоб широкий, глаза серые, хитрые, волосы назад зачесаны. Вот почему. Одним словом, гусь свинье не товарищ.
Скворцов повернулся и ушел.
«Неужели он все это серьезно говорил? — думал Васли. — Верно, мы не похожи. Ну и что с того?»
В это время к нему подошли Ислентьев и Гужавин.
— Что с тобой?
— А что?
— Глядим, стоишь один, руками размахиваешь, сам с собой разговариваешь. — Яша покрутил пальцем у виска.
Васли смутился:
— Это я так, со Скворцовым поговорил.
