— Кем поручено? Петром Ивановичем? — спросил я, намеренно изменив имя и отчество Римакова.
Дорохин улыбнулся и встал с крыльца.
— Максим Евгеньевич мне говорил, что вы проницательны. А ещё, что в известной вам стране, при захвате известной вам воздушной гавани, один «неучтённый» никем человек устранил врукопашную очень известного наёмника. Ножом.
Буду считать, что проверку он прошёл. Я молча кивнул, и мы пошли по ночной базе в сторону штаба.
— Вы и здесь успели отличиться. Пленного как решили взять? — спросил Дорохин.
— Сержант был инициатором, а я ему оказал содействие.
— Содействие, прямо скажем, серьёзное. Если вам интересно, то этот душман был весьма полезен. Информацию дал к размышлению, — сказал Николай Васильевич, когда мы подошли к входу в штаб.
— И вы ему поверили?
— У духа не было иного варианта. Перед разговором со мной он побывал «в гостях» у ХАДовцев.
Афганский аналог КГБ — ребята серьёзные и беспощадные. Насколько я знал, они долго не церемонятся и не соблюдают конвенций.
Внутри здания бригады всё было на своих местах. Дежурный дремал на посту, но при виде нас моментально взбодрился. В кабинетах было пусто. Только в самом дальнем горел свет и был слышен звук постукивания печатной машинки.
Войдя в один из кабинетов, я оценил скупой интерьер. Вентилятор на столе без устали гудел, разгоняя жару. Сам кабинет был узкий с одним столом и двумя стульями. Вдоль стены с картой Афганистана небольшой диван. Сейф, тумбочка с банкой воды и кипятильником. На этом всё.
Дорохин пригласил присаживаться, а затем разместился сам.
— Алексей Владимирович, перейду сразу к делу с вашего позволения. Есть один участок, который вызывает у нас серьёзную озабоченность — Хайберский проход.
— Граница с Пакистаном в районе Джелалабада, — припомнил я.
— Именно он. Там сейчас стоят только афганцы. Наших сил нет, кроме нескольких советников, но мы последнее время фиксируем там кратное увеличение попыток прорыва. В основном ночью, днём нечасто, но тоже бывает. И знаете, что нас удивляет? — спросил Дорохин и внимательно посмотрел на меня.
Будто это я там несу службу и должен знать. Однако, есть у меня предположение.
— Наверняка доложили, что все группы уничтожаются. А вот трупы забирают с собой.
— Именно.
Дорохин более не стал развивать мысль. Впрочем, мне и так было понятно, к чему он клонит.
— У нас есть к вам настоятельная просьба, чтобы вы туда выехали. Официально, как корреспондент «Правды».
Я молчал. По-моему, я в прошлый раз ещё закрыл все грехи сестры. Может есть другие «косяки»?
— А если мне туда не надо? — спросил я.
— Нам известно ваше редакционное задание.
— И почему меня это не удивляет, — улыбнулся я.
— Это верно. По факту просто посмотрите, как всё там на самом деле обстоит. Поговорите с афганцами, запишите, что считаете нужным. У вас на это глаз намётан, и нам нужна ваша объективность. Просто будьте бдительны, но работайте аккуратно.
Предложение было довольно неожиданным. Место не самое лёгкое, что осложняло задачу в определённой мере. Зато репортаж мог получиться действительно неплохой, и в редакции будут прыгать до потолка. Ну а если это ещё и Родине поможет, то не вижу причин отказываться.
— Я согласен, — наконец, ответил я. — Но сначала мне нужно попасть в Кабул и сделать всё официально, через согласование с военным руководством Афганистана. Мне нужно разрешение вести фиксацию на военных объектах.
Если есть возможность, то и организовать проход в расположение аэродрома в Джелалабаде и расположения мотострелковой бригады.
— Не вопрос, что-то ещё? — спросил Дорохин.
— Да, мне нужно передать в «Правду» материалы по инциденту с колонной, — пояснил я. — Так чтобы статья не пошла в стол. Думаю, будет нелишним, что о реальном положении дел узнают наверху.
Я понимал, что без определённого содействия, мне никто не даст передать материалы в Москву. Цензура зарубит всё ещё здесь — в Афганистане. И сейчас был отличный шанс, чтобы цензура таки пропустила мои материалы.
Дорохин внимательно выслушал, даже не моргнув.
— Пожелания разумные, — кивнул он. — Что касается первой части ваших пожеланий, то в Кабуле всё согласовано, у вас будет сопровождающий. А вот по второй… есть просьба к вам, Алексей Владимирович.
Дорохин слегка наклонился вперёд и заговорил тише.
— Не спешите с публикацией по колонне. Мы знаем, что вы были в самой гуще. Все видели и знаете. Но сейчас идёт внутренний разбор. Очень серьёзный. Сначала выясним, кто виноват, и только потом материал можно будет поместить на страницах газеты. Публикация здесь и сейчас может только навредить.
Спорить было бесполезно. Хотелось верить, что мой собеседник говорит как есть и виновные будут наказаны. Ну а ситуация с обеспечением колон будет решена.
— Понимаю, — сказал я. — Но с другими журналистами такое может не прокатить. Уже информация о потерях среди наших военных в Москве имеется.
— Знаем, Алексей Владимирович. Именно поэтому вы нам и нужны, — Дорохин встал и подал мне руку, чтобы скрепить договорённости. — Завтра с утра вас доставят в Кабул. Будьте готовы.
Рукопожатие получилось крепким.
