— Приземлились, и слава богу! — громко сказал штурман корабля, выйдя в гермокабину Ан-12.
— А могло быть по-другому?
— По-разному бывает. Могли взлететь в Кабуле, а сесть уже не в Афгане. Погода — дама капризная. Да и душманы не всегда придерживаются наших плановых перелётов. Как начнут стрелять в горах, так нас и начинают гонять диспетчера по всему Афганистану.
Тяжко живётся экипажам «чёрных тюльпанов». Особенно когда им приходится выполнять свою работу, которую они проклинают…
Я спустился по рампе на залитую солнцем стоянку самолётов и огляделся, узнавая очертания уже привычной советской базы. Ещё вчера казалось, что сюда я уже не вернусь. Но Афганистан успел научить меня одному простому правилу: ни от чего никогда не зарекаться.
В Джелалабаде меня встретила привычная жара, горячий ветер и знакомая до боли картина — стоящие в ряд вертолёты, заправщики, солдаты, спешащие по своим делам. На базе вовсю кипели приготовления.
Ну а я поймал себя на мысли, что база в Джелалабаде стала для меня чем-то вроде временного дома.
Навстречу шёл молодой сержант, который издалека кричал моё имя. Видимо, ему было поручено меня встретить.
— С возвращением, товарищ корреспондент! — радушно сказал он, протягивая мне руку. — Сержант Весёлый. Можно Ген Геныч.
— Фамилия говорящая, судя по всему, — улыбнулся я.
— А чего грустить⁈ Мне сказали, что вы в Кабуле задержитесь. А тут вон как обернулось.
Я пожал крепкую ладонь Весёлого и улыбнулся в ответ.
— Как будто и не улетал, товарищ сержант, — выдохнул я, накидывая на плечо вещмешок.
— Эт точно, — махнул рукой Весёлый в сторону штаба. — Там вас комбриг видеть хочет. Причём срочно.
— С чего такая спешка?
— Не знаю. Но судя по его реакции, новость о вашем прибытии для него была нерадостная, — снова улыбнулся паренёк.
Наверняка о моих не самых тёплых отношениях с комбригом Шлыковым не знал только ленивый. Слухи всё-таки распространяются быстро.
Что ж, особой радости от моего возвращения комбриг явно не испытает. Он наверняка был уверен, что я ему больше не буду надоедать своим присутствием и просьбами о работе в самых интересных местах.
Ещё и обиделся, что не упомянул его в статье.
— Эй, Лёха! Карелин! — на полпути я услышал, как меня кто-то зовёт.
Оглянувшись, увидел знакомого лейтенанта-спецназовца из того самого отряда, с которым мы уже ходили в бой.
— Саидов? У тебя ж дырка в боку была? — спросил я у лейтенанта, по-дружески обнимая его.
— Да это я притворялся. Здоров и годен к службе.
Ильгиз Саидов и правда выглядел здоровым, хотя после того самого боя в горах с караваном, он даже был без сознания.
— Ну ты блин даёшь, Лёха! Я уж решил, что не увижу тебя больше. Думал, ты уже в Москве. Диктором работаешь на телевидении, — ухмыльнулся он.
— Как видишь — снова в строю, — ответил я, пожимая его ладонь. — Как сам?
— Нормально. Скоро выдвигаемся, слышал? Знаешь, рад, что ты сюда приехал. Пацаны тебя уважают, да и в бою от тебя толк есть. Мы ж уже проверили. С нами не хочешь?
— Спасибо за предложение. Для меня это много значит. Склонен дать положительный ответ, — сказал я честно.
— Ладно, не буду задерживать. Ты как посвободнее будешь — дай знать. Хоть пообщаемся по-человечески.
Штаб встретил суетой. Все куда-то торопились, что-то делали, явно готовясь к крупной операции. В коридорах буквально повисла нервозность.
Сержант Весёлый вёл меня по коридору, показывая на кабинеты и рассказывая кто и чем занимается в данный момент.
Когда подошли к кабинету комбрига подполковника Шлыкова, Геннадий постучался, и из помещения послышался грубый голос, что войти можно. А ведь при первой моей встрече с Шлыков, он мне даже компот предлагал. Сейчас может и кинуть чего-нибудь.
Весёлый толкнул дверь и застал Шлыкова за неожиданным занятием. Нет, он не прохлаждался, как в прошлый раз. А разливал чай по чашкам, аккуратно, почти старательно.
— Заходи, Алексей, присаживайся, — с неестественной теплотой произнёс он. — Рад тебя снова видеть.
Такая вежливость была совершенно не в духе комбрига, и я невольно напрягся. Что что-то здесь не так.
— Весёлый, ты свободен, — буркнул Шлыков.
— Есть! — вытянулся Гена и выскочил из кабинета, закрыв дверь.
Подполковник растянул губы в улыбке, которая совсем не шла его суровому лицу. Глаза при этом оставались холодными, словно два осколка льда. Он явно ждал, что я проглочу наживку.
— Спасибо, товарищ подполковник, — осторожно сказал я и сел напротив.
Он подвинул мне чашку и шумно втянул в себя воздух.
— Алексей, давай на «ты» что ли? Я всё-таки, тоже Алексей, пускай и Вилорович, — сказал он на выдохе.
Я кивнул, не возражая. Так то на «ты» мы с Алексеем Вилоровичем перешли ещё в прошлый раз.
— Последний наш разговор прошёл как-то неконструктивно. Нервы, сам понимаешь. Война она… того… нервы шалят, бывает. Так что вот решил по-человечески, по-простому тебя встретить.
