Шлыков выжидательно посмотрел на меня и потянулся к ящику стола. Я промолчал. Вытянув руку, подполковник достал оттуда свёрток, развязал бечёвку и бережно поставил передо мной новенький японский кассетный плеер с наушниками. Серо-синий корпус с большими кнопками управления. Весьма дорогая штука в эти годы.
— Вот, ребята подогнали. Качественная вещь, Алексей. Пригодится для отдыха и расслабления души, — произнёс он, явно стараясь звучать искренне.
— Спасибо, но не стоило.
— На память от нашей бригады. Ну и вообще, в Союзе такое не достать…
Теперь стало ясно, к чему он клонит. Я понимал, что такие подарки просто так не делаются, особенно после наших недавних разногласий.
— Спасибо, товарищ подполковник, — я аккуратно сдвинул плеер обратно в его сторону. — Но от такого подарка вынужден отказаться.
Лицо комбрига чуть потемнело, он быстро моргнул и неловко засуетился, схватив чашку с чаем.
— Да брось, Алексей. Это просто… Просто жест доброй воли. Знак уважения, что ли.
— Я понимаю, товарищ подполковник, — спокойно ответил я, выдерживая паузу и глядя прямо ему в глаза. — Уважение лучше всего проявлять не подарками, а делами.
Комбриг Шлыков замер, задумался, опустил чашку обратно на столешницу.
— Ты вот как заговорил, Алексей. Ладно, — он развёл руками, как бы признавая поражение, и убрал фотоаппарат. — Понял тебя. Всё понял.
Я сделал глоток чая, выдерживая длинную паузу.
— Раз мы на «ты», давай поступим так. Каждый будет делать своё дело честно и правильно. Тогда и следующий наш разговор обязательно сложится конструктивно, — высказал я своё предложение.
Подполковник стиснул зубы, но через несколько секунд таки кивнул.
— Ладно, Карелин, понял… Свободен.
Я молча поднялся и вышел за дверь, чувствуя на себе тяжёлый взгляд. Играть в грязные игры Алексея Вилоровича у меня не было желания ни тогда, ни сейчас. Теперь, по крайней мере ясно, что я по-прежнему не их человек. И таким останусь до конца командировки.
Выйдя из штаба, я перехватил вещмешок и некоторое время наблюдал, как один за другим, тяжело гудя и поднимая вверх тугие облака серой пыли, садились Ми-8. Они высаживали солдат и выгружали припасы. Вертушки кружили над базой, словно гигантские стрекозы.
В стороне, чуть дальше от взлётной полосы, застыли рядами БТРы и «Уралы», стволами в небо смотрели САУ. Солдаты бегали между машинами, проверяли двигатели, возились с вооружением.
Откуда-то послышался крик, и по полю, заворачивая к складам, промчался УАЗ, едва не сбив молодого сержанта, который тут же высказался в адрес водителя самыми крепкими выражениями.
Я ещё понаблюдал за приготовлениями, а потом окликнул проходившего мимо прапорщика с медицинской сумкой.
— Друг, а Юля, медсестра, сейчас где? Не видел? — спросил я у него.
Прапорщик остановился, поправляя ремень.
— Юля? Медичка наша? Так с утра уехала в какой-то кишлак. То ли прививки делать, то ли помощь местным оказывать. Ближе к вечеру должна вернуться.
— Спасибо, — кивнул я, почувствовав лёгкую досаду.
— Кстати, товарищ корреспондент, сегодня вечером в солдатском клубе концерт будет, — добавил прапорщик уже чуть веселее. — Артисты приехали из Союза, говорят, хорошая программа, заходите. Может, Юлю там и увидите.
Я стоял у въезда на базу и наблюдал, как колонна машин медслужбы заезжает внутрь. Из кузовов спрыгивали медики, санитарки, солдаты помогали разгружать коробки с медикаментами.
Юля стояла возле одного из грузовиков. Даже издали была заметна её усталость, пыльное лицо и растрепавшиеся волосы, выбившиеся из-под косынки.
Что-то сжалось у меня в груди — так жалко стало эту девчонку, которая вместо тихой, мирной жизни каждый день боролась за жизни чужих людей в пыльных и опасных кишлаках.
Юля резко подняла голову, и на её лице мгновенно сменились эмоции. Сначала удивление, потом неверие и наконец счастье. Настоящее, чистое и светлое счастье, от которого лицо её мгновенно расцвело.
Пока дожидался Андрееву у девичьего модуля, поймал на себе много оценивающих взглядов и предложений зайти на чай.
Как только Юля вернулась, она рванула ко мне.
— Лёша! Ты вернулся! — она буквально влетела в мои объятия, обхватив руками за шею.
Я крепко прижал её к себе, почувствовав, как она вздрагивает.
— Не думал что скажу, но соскучился, — тихо проговорил я ей на ухо.
Юля отстранилась, посмотрела на меня радостными глазами.
— Я тоже скучала. Очень. Думала, что больше не увидимся!
— Да брось ты! Как говорил мой дед — земля круглая, за углом встретимся, — улыбнулся я.
Юля ещё раз меня крепко обняла, и поцеловала.
— Ты надолго? — почти шёпотом, спросила она.
— Как получится. Пока не знаю, но на ближайшее время точно здесь. Кстати, сегодня вечером в солдатском клубе концерт. Пойдём вместе? Говорят, артисты из Союза приехали.
Юля только прижалась крепче ко мне.
— Конечно, пойдём.
Как это часто бывает, клуб «накрылся». Что-то со светом и проводкой.
Поэтому политотдел, прибегнув к испытанному способу, организовал сцену из двух грузовых машин.
Приехавшие из Союза артисты выкладывались на полную — гремели песни, шли танцевальные номера.
