Стук в дверь вывел меня из оцепенения. Я поднял глаза от машинки, прислушался. Часы на стене показывали почти час ночи.
— Войдите, — сказал я.
Дверь приоткрылась, и в проёме появился Казанов. Спокойный, собранный, будто день у него только начинался, а не заканчивался. Ещё и с портфелем. Он улыбнулся краешком губ.
— Мой друг, я рад тебя приветствовать. И ты явно не против, чтобы я вошёл, — улыбнулся Виталий.
— Что вы, как я могу. Тем более что вы уже вошли, — ответил я, поднимаясь со своего места и протягивая руку Казанову.
Виталий, положил портфель на стул, осмотрел интерьер кабинета и удивился наличию здесь современных устройств.
— У вас стоит «Агат-9»? Дорогой компьютер, — покачал головой Казанов.
— А вот сюда посмотрите, — указал я на другой девайс, но он не сильно удивил Виталия.
— Принтер «Электроника». Я слышал, что их планировали выпускать немного позже, но всё сложилось лучше.
Действительно. Когда я узнал, что первый советский принтер появился на свет, настоял, чтобы они появились у нас. Отрадно, что этот принтер появился не в 1989 году, как это было, а намного раньше.
— Страна развивается, Виталий Иванович.
Я откинулся на спинку стула, потёр глаза и предложил чай. Но Казанов отказался.
Виталий прошёлся по кабинету и подошёл ближе, скользнул взглядом по столу, на котором лежали стопки бумаг.
— Книгу пишете?
— Да. Мемуары, если так можно назвать.
Виталий кивнул и направился к двери. Он повернул замок. Щелчок раздался громко в ночной тишине редакции. Казанов запнулся на секунду, будто сам себе объяснял, зачем это сделал. А я сразу понял, что разговор у нас будет не для чужих ушей.
Он повернулся ко мне и сел напротив, сложив руки на коленях. Его взгляд был прямым, но за этой прямотой чувствовалась тяжесть того, что он собирался сказать.
— Ну как вы устроились, Алексей?
— Знаете, Виталий, а вы уж точно знаете, мы с Юлей заявление подали. Свадьбу решили не откладывать. А сестра моя теперь в школе работает, историю преподаёт. Всё вроде как входит в привычное русло. Работа, дом, люди рядом.
Казанов слушал внимательно, периодически кивая.
— Рад за вас, — сказал он. — Но вот скажи… не думал ли вернуться? Поработать со мной на одном из направлений? Люди твои качества ценят, опыт у тебя особенный.
— Виталий Иванович, пожалуй, пока не хочу. Хочется пожить для себя. Я Юле обещал. Да и книгу ещё не написал.
Казанов усмехнулся едва заметно.
— Обещание — это святое. Тем более любимой женщине.
Я наклонился вперёд и посмотрел в глаза Виталия.
— Либо ты прямо сейчас скажешь, что нужно и что на самом деле происходит, либо давай закроем этот разговор. Предложение о чае ещё в силе.
Я говорил напрямую. Мне хватило того, как меня выдернули вместе с наградой в придачу из Афганистана, чтобы я понял — второй раз такого я не допущу.
Казанов не стал отмалчиваться или как-то переубеждать меня в неправильности моих выводов.
— В КГБ сейчас не всё гладко, Лёша… — он помолчал, будто взвешивая, стоит ли продолжать. — Ты же слышал, как нам пришлось вывести авианосную группу из Средиземного моря? Плюс не важные дела в Сирии. Афганистан по-прежнему тлеет. Африка не даёт покоя. Есть люди… не буду пока называть фамилии, которые ведут весьма странную работу.
— В каком смысле странную? — я нахмурился.
— В таком, что официально всё выглядит правильно, — сказал он. — Бумаги оформлены, приказы подписаны, обоснования железные. Спроси в лоб, и они докажут необходимость такого рода решений. Но по сути… эта работа направлена против Союза.
Он сделал паузу, посмотрел на меня, проверяя реакцию.
Я сжал кулаки на коленях.
— Спящие? Агенты влияния?
— Фактически. Всё похоже именно на то, что эти самые «агенты» добрались до самых высоких постов. Решения, которые принимаются, подрывают страну изнутри. И делают это с таким видом, будто всё ради нашей безопасности, — развёл он руками.
Я почувствовал, как внутри всё холодеет. Если уж Казанов говорит так открыто, значит, дело куда серьёзнее, чем просто «не всё гладко». И ведь я знаю, к какому концу приведут страну эти «эффективные менеджеры» с либерально-демократическими реформами.
Я провёл ладонью по столу, собрал в кучку разбросанные листы с набросками книги.
— И чем я могу помочь? Тут нужны не пистолет или граната. Этим ты предателей не сдвинешь.
— Слишком много таких людей укоренилось наверху. Они не боятся газет. У них всё схвачено. Ты их не сдвинешь статьёй, даже если она выйдет. В этом я тоже сомневаюсь.
Он коротко пожал плечами и облизнул пересохшие губы. Впервые мы разговаривали настолько откровенно.
Казанов положил руки на столешницу и внимательно на меня посмотрел.
— Думаю, страна должна пройти очищение. И, возможно, развал. Иначе всё это болото не вытравить, — ошарашил он меня.
Слова «развал» из уст Казанова звучали не как угроза, а как диагноз. Первое желание было вмазать ему.
Через шесть лет все самые страшные опасения сбудутся. Советский Союз распадётся на части. Будет много войн, крови и смертей. Обнищание народа, разруха и ощущение полной безнадёги.
Я бы ухватился за любой шанс, чтобы этому помешать. Но как?
— Есть… альтернатива, Лёша.
