Одна машина остановилась ближе к кустарникам, но вылезти парням я не дал. Очередь пришлась точно по лобовому стеклу, разбив его. Передние двери так и не открылись. Только двое боевиков в полевой форме ливанской армии «нырнули» в кусты.
— У меня двое. Остальные у тебя, — крикнул я Севе и поменял позицию, спрятавшись за небольшим валуном.
Автомат поставил на огонь одиночными. Экономия патронов сейчас в приоритете.
Со стороны Севы услышал, как кто-то уже крикнул от боли, получив ранение.
Один из боевиков высунул голову, начав стрелять по моему укрытию. В это время второй боец побежал в обход.
Манёвр я разгадал и дал несколько одиночных выстрелов в него. Боевик упал, схватившись за живот, и покатился в сторону, дёргаясь от боли.
— Слева к тебе двое заходят! — крикнул Сева.
В миллиметре от моего плеча в камни попали пули, раскрошив часть валуна.
Перекатываюсь в сторону и вижу, как двое с куфиями на голове, подходят ко мне всё ближе и ближе.
Крики на арабском говорили о том, что опять из кустов сейчас побежит человек, чтобы меня обойти. Но выскочив, мужчина сразу получил две пули в грудь.
— Сколько у тебя? — крикнул я, и услышал сухой звук автомата.
— Пустой! Одна обойма в «Беретте», — ответил Сева.
Я же оценил свой запас патронов на половину магазина.
Перекатился ближе к машине, но просто так я перемещаться уже не могу. Пули поднимают песок и камни, попадая рядом со мной.
Между выстрелами я слышал, как капает с радиатора, где была пробита решётка.
Я не высовывался, ожидал, когда начнёт действовать враг. Появилась возможность взять зеркало с машины, чтобы наблюдать за перемещениями из укрытия.
Пристроил для этого дела разбившееся боковое зеркало, через которое с трудом, но можно было контролировать перебежки боевиков.
Последовал выстрел, пуля вонзилась в пикап, и я через зеркало увидел, как один из боевиков вновь попытался обойти меня.
Выстрел, и тело рухнуло наземь.
Ещё выстрел, и его дружок не рискнул высовываться из кустов. Он ещё живой.
Я слышал, что Сева уже начал отстреливаться из пистолета. С его стороны полезли настойчиво.
— Пустой! — через несколько секунд сообщил он.
У меня тоже закончились патроны. Я услышал шорох и увидел, как Сева достаёт ручную гранату.
— Как раз хватит, — процедил он.
Я зажевал губу, понимая, что без патронов нас возьмут голыми руками. Но сдаваться тоже не собирался, вытащил подаренный Гирей нож и притаился.
Как будто это уже где-то было. Вновь окружили и в руке только граната. Жить хочется, но и живым сдаваться не собираюсь.
Сева уже вытащил чеку и был готов применить гранату по назначению. Я сжал свою, и потихоньку отогнул усики предохранительной чеки.
— Готов, — проговорил я про себя, утерев лицо от пота тыльной стороной ладони.
Но боевики не спешили выходить.
— Вперёд пошли… эй! — услышал я голос на арабском.
— Тварь!
В кустах послышались автоматные очереди и крики. Всё это продолжалось несколько секунд, а потом всё стихло. Я аккуратно выглянул. Из кустов были видны ноги одного из боевиков, а со стороны Севы двое лежали без движения.
— Ещё один, — сказал Сева.
Из кустов показался боевик в балаклаве. Он держался за шею и с трудом шёл в нашу сторону. Лицо было закрыто куфией.
Истекая кровью, он вывалился в пространство между кустами и пикапом, заваливаясь замертво. Несколько секунд мы слышали, как он захлёбывается в крови.
— Кто-то нам помог, — сказал Сева, поглядывая на меня.
Наш неожиданные спасители не спешили появляться, что настораживало. А потом до меня дошло.
— Понял, что произошло? — спросил я, стараясь не дышать громко. — Их перебил кто-то из своих.
— Думаешь?
Сева быстро нашёл чеку. Тут же вставил её обратно. После загнул усики чеки и тяжело вздохнул.
Осторожно, на полусогнутых мы пошли проконтролировать. Судя по всему, крот после бойни тоже не уцелел.
В кустах лежали тела убитых боевиков. Один был прострелян в грудь, но умер из-за перерезанного горла. В другого стреляли в упор, почти в лицо. Со стороны Севы двое были убиты в затылок.
Кто открыл стрельбу, стало понятно сразу. В тени у куста, опираясь на левую руку, сидел ещё один. Его тело вздрагивало, а из горла шёл глухой булькающий хрип. Кровь стекала на камни. Пуля перебила ему шею, но не сразу убила. Рядом с ним на земле валялся окровавленный нож.
Я слышал едва различимый шёпот, срывающийся с его губ. А прислушавшись, нахмурился.
Сева достал нож, шагнул вперёд, но я остановил его.
— Погоди. Он перебил своих. Смотри, — я указал на боевика с перерезанным горлом.
Я подошёл и склонился ближе к раненому.
— … мира… — шипел он.
Слова тонули в кашле и крови. Но я понял.
Я нахмурился, снял с него балаклаву и всмотрелся в лицо, которое тут же узнал.
Передо мной был человек с семейной фотографии Самиры.
— Камаль Надим, — под недоумевающий взгляд Севы, я сел на корточки перед боевиком.
Рукой постарался зажать рану, но Камаль убрал мою руку.
— Самира… где? — спросил Камаль, с трудом выдавливая из себя слова.
— С ней всё хорошо, — быстро заговорил я.
Камаль смог улыбнуться и начал заваливаться набок. Он смирился со своей участью. Понимал, что ранение в шею было смертельным.
