— Западные сериалы в Ливан добрались явно раньше, чем к нам. Да и мне они ни к чему.
Действительно. Зато в 90-е годы на телеэкраны хлынет столько этих мыльных опер, что всех и не упомнить.
Мы уже почти доели плов, когда в дверь коротко постучали. Сева сразу встал, бросив взгляд в глазок, и молча открыл.
На пороге стояли трое. Казанов был в привычной ветровке, с той самой полуулыбкой на губах, за которой не поймёшь эмоций. За его плечом стояли два бойца. Первым был Гиря, а второй имел позывной Гриф — сухощавый, с пустыми глазами человек, который уже всё видел.
— Проходите, — сказал Сева, отступая вглубь комнаты.
Гиря скинул с плеча рюкзак, поставил его на пол, и мы с ним поздоровались.
— Как здоровье? Только не говори, что «не дождёмся», — улыбнулся я.
— С языка снял, Лёха, — ответил Кирилл.
Гриф сразу прошёл к окну, где занял позицию, чуть отодвинув штору.
— Значит, ухватились за нитку клубка, — сказал Казанов, усаживаясь за стол и выкладывая на него сложенную карту и блокнот. — Молодцы. Заложников, похоже, действительно держат в лагере беженцев Шатила. Есть подтверждение от наших источников. Ваша наводка совпала.
Я молчал, слушая внимательно.
— Времени у нас совсем мало. Если они что-то заподозрят, то либо перевезут заложников в другое место, либо ликвидируют. К тому же риторика Штатов и Израиля ужесточилась, и не пойми что ждать от них. Если вмешательство, о котором они говорят, начнётся до того, как мы проведём операцию, то это может обесценить все усилия нашего государства.Тот контингент советников, что есть в Сирии — прекрасные специалисты.
— Вы говорили, что среди них есть и лучшие из лучших, — добавил Гиря.
— Немного, но есть. Я ж их сам набирал, — подмигнул Казанов.
В комнате повисла пауза. Виталий со вздохом поднялся.
— Вопрос с заложниками надо решать окончательно. Итак, чтобы не привлекать ненужного внимания, — с этими словами, он посмотрел на меня.
— Что? Опять кого-то найти? — спросил я.
— Не сегодня и не завтра. Вы, товарищ корреспондент, отдохните как следует. Если что, держи связь через Илюшу из посольства.
Казанов перевёл взгляд на Севу и одним кивком дал понять, что тот пойдёт с ними.
Сева надел майку и попрощался со мной.
— Даже чаю не попьёте? — сказал я.
— Нет, невозможно. Но вы всё не выпейте. Потом посидим и отметим, — улыбнулся Казанов, пропуская всех на выход из квартиры.
Дверь захлопнулась, и я остался один.
Телевизор всё ещё показывал очередную серию «Далласа», но силы меня уже покидали. Стоило остаться одному, как я завалился на кровать.
Скрип пружин, пыль, запах пота, пороха и дороги… всё вперемешку. Глаза слипались, но, стоило мне закрыть их, как зазвонил телефон.
Я взял трубку, не вставая.
— Карелин? Это Москва. Срочно! Нужен материал! — надрывался в трубку редактор. — Задание сверху!
— Какое? — уточнил я, давя зевок.
— По лагерям беженцев! Ты у нас на войне или в отпуске? Чего ты там дрыхнешь? Срочно!
Я сел, сдерживая раздражение.
— Слушай, я тут не в бассейне плаваю, — ответил я. — Только из-под обстрела вылез. И утром трупы под ногами перешагивал, если интересно. Дай сутки. Сделаю тебе материал.
В трубке повисло молчание. Потом голос стал чуть мягче, но настойчивее:
— Понял. Сутки у тебя есть. Не подведи, Лёша.
Я повесил трубку, перевернулся набок и уснул.
Выспаться не получилось. Утром кто-то решил устроить гонки на мопедах под окнами.
Несколько минут полежав и посмотрев на вентилятор под потолком, я поднялся и подошёл к окну. В голове мелькнула фраза: «по лагерям беженцев».
Нужен материал не по линии фронта, за что редакция выступала ещё вчера. Именно лагеря.
— Какой конкретно лагерь? — пробормотал я в пустоту.
Ответ пришёл сам собой. Можно совместить два дела — поехать в Южный Ливан и поснимать рядом с границей. Например, в лагерь Бурдж-эль-Шемали.
Я выдохнул и машинально потянулся к сумке с аппаратурой. Видимо, пора снова в путь.
Попасть в лагеря палестинских беженцев без контакта с Организацией Освобождения Палестины было крайне проблематично. Меня там без провожатого или рекомендации просто не подпустят. Ни к детям, ни к кухням, ни тем более к командирам.
Нужно было выйти на кого-то из ООП. И быстро.
После короткого душа и смены одежды я уже через час стоял у штаба «Подразделения 17» Организации Освобождения Палестины.
Здание располагалось в Западном Бейруте, где в начале 1980-х годов находились многие политические офисы ООП. Улицы были перегорожены бетонными блоками, а на крышах соседних домов дежурили вооружённые бойцы. Вход охранялся тщательно. Я прошёл проверку документов, обыск, и только после этого меня впустили внутрь.
Внутри царила атмосфера напряжённой работы. Трезвонили телефоны, по коридорам сновали люди в военной форме и гражданской одежде. Я подошёл к стойке регистрации и представился.
— Алексей Карелин, корреспондент из Москвы. Получил задание от редакции подготовить материал о лагерях палестинских беженцев. Советский народ хочет знать, как живут палестинцы в этих условиях.
Секретарь, молодой человек в военной форме, скептически посмотрел на меня.
— Мы вам рады, но сейчас не лучшее время для визитов.
