На следующий день на кафедру пришел В.В. Шашкин и сказал мне, что нас институт направляет в Москву в Военно-воздушную академию имени профессора Н.Е. Жуковского для сообщения результатов экспериментальных исследований нестационарного горения в РДТТ. Попросил подробно ознакомить его с нашими опытными результатами, что я, конечно, постарался сделать наилучшим образом.
Владимир Васильевич заметил, что экспериментальных данных не так много, но откладывать поездку невозможно. Он сказал, что к завтрашнему дню он постарается обобщить то, что имеется, и придаст моему тексту выступления определенную последовательность. А вечером мы отправимся в Москву.
Через день мы были в столице. Сразу направились на ВДНХ, чтобы получить места в гостинице. В.В. Шашкин часто бывал в столице и знал, где можно быстро решить эту проблему. Там же мы позавтракали и на метро поехали в академию, главный корпус которой находился в так называемом Петровском дворце. В.В. Шашкин и здесь ориентировался очень уверенно.
В этой академии уже работали кафедры реактивного управляемого вооружения, управляемых авиационных ракет, был создан стенд для испытания турбореактивных двигателей – первый среди вузов страны.
Представились заместителю начальника академии, который сообщил, что наше выступление назначено на четырнадцать часов в актовом зале сегодня и назавтра в одиннадцать часов там же. Вызвал офицера из учебного отдела, которому мы сказали, что для демонстрации фильма нам будет нужен кинопроектор для восьмимиллиметровой пленки без звуковой дорожки… Затем В.В. Шашкин отвел меня в читальный зал библиотеки, сказав, что за полчаса до выступления придет за мной, а пока просит еще раз проштудировать текст выступления. Сам отправился на кафедры, где у него было много знакомых преподавателей для обмена информацией.
Через полтора часа мы были в актовом зале, почти полностью заполненным военными, людей в штатском среди участников встречи было немного. В зале мы сидели в первом ряду, но вскоре подошел полковник авиации и предложил нам подняться на сцену. По микрофону он объявил, что дипломник Военмеха Борис Щербаков сделает двадцатиминутное сообщение о результатах экспериментального исследования нестационарного процесса в РДТТ.
В первой части выступления я провел аналитический обзор литературных источников по теме исследования, сообщив при этом, что возникающее в ряде случаев нестационарное горение ракетного заряда приводит к нарушению работы бортовых систем управления, местному прогоранию камеры сгорания, взрыву ракетного топлива в камере РДТТ. Во второй части была дана информация о программе экспериментального изучения и опытном оборудовании, используемом для исследования нестационарного процесса. В заключение мы показали наш фильм, состоящий из трех частей по каждому из трех пусков двигателей, и дан необходимый комментарий увиденному на экране.
Высказав осторожные гипотезы об особенностях протекающих процессов, и отметив, что это только начало исследовательской программы, я обратился к тем, кто занимается подобной проблемой, присоединиться к нашим усилиям в этом направлении.
Вопросов задавали много, все хотели получить четкие объяснения обнаруженным особенностям процесса горения ракетного топлива. Я мало что мог добавить к сказанному ранее, поэтому последующие вопросы свелись к геометрическим размерам камеры сгорания, ракетного топлива, которое применялось в экспериментах, проводили ли мы такие эксперименты с ЖРД и другие. Пришлось признаться, что проводили и с ЖРД, но без успеха из-за компонентов топлива, которые были использованы в наших исследованиях.
На следующий день наше выступление повторилось, но в зале, как мне показалось, присутствовало больше курсантов академии, а вопросов было значительно меньше.
Ведущий полковник поблагодарил нас за сделанные сообщения и высказал пожелание чаще видеть представителей Военмеха в стенах академии.
Через два дня после приезда из Москвы секретарь директора позвонила на кафедру и передала просьбу А.Т. Носова о встрече с ним. М. Наумов пошутил, сказав, что сейчас тебе поставят «пятерку» и, возможно, повысят стипендию.
Андрей Тимофеевич попросил вкратце рассказать об итогах нашей поездки и сообщениях, которые мы сделали в академии. Затем он выдержал паузу и сказал, что принято решение оставить меня в институте для научной и педагогической работы. «А как же Арзамас-16?» – вырвался невольный вопрос. «Найдите Яковлева и сообщите ему, что мы переоформляем ваше распределение», – добавил он.
Я еще не осознал до конца, что произошло, как круто в одну минуту изменилась моя судьба. Был Арзамас-16, а теперь ЛВМИ Ленинград.
– Что лучше? – спросил я у ребят в моей комнате.
– Чего тут думать? Конечно, институт! Наука! Будешь профессором, – шутили они. – Всю жизнь будешь заниматься нестационарным горением, только осторожно, это же горение!
– Это Господин Случай, – сказал кто-то из них, – приехал Победоносцев, и все изменилось. А если бы не приехал, быть бы тебе в Арзамасе.
