В конце сентября мне сообщили, что я должен отчитаться на парткоме о соблюдении режима секретности во вновь создаваемой лаборатории. Дополнительно изучив инструкцию I отдела, я спокойно явился на заседание парткома, на котором вдруг, для меня совершенно неожиданно, проректором по режиму были высказаны претензии в том, что я недостаточно строго соблюдаю положения инструкции. Были названы какие-то несоответствующие действительности нарушения режима. Я был изумлен таким поворотом событий. Пришлось довольно энергично возразить. Тогда проректор вновь попросил слова.
– Неужели, – грозно сказал он, – вы хотите сказать, что я лжец?
– Факты, изложенные вами, не соответствуют действительности, – ответил я.
К счастью, члены парткома, видимо, поняли, что достаточных оснований для наложения на меня взыскания нет, и ранее подготовленное решение поддержано не было.
Через несколько дней я зашел в партком и спросил секретаря о причинах прошедшего обсуждения. Он помолчал, а потом послал меня «очень далеко». Я расценил все это как реакцию на успешно развивающуюся на нашей кафедре ракетную тематику, в чем мне довелось принять самое активное участие. Другого объяснения я найти не мог. И еще, вспомнив содержательные беседы со мной бывшего секретаря парткома Леонида Андреевича Макарова об оборонной промышленности и руководителях города Ижевска, я сравнил этого секретаря и нынешнего, моего коллегу по кафедре, который в свое время назвал ракетную технику – модой, и был весьма удручен.
Не менее удивительные события состоялись накануне очередного партийного отчетно-выборного собрания. Меня пригласил в партком Г.И. Гордеев, который задержал мой прием в партию на целый год. Заметив, что я внес заметный вклад в развитие ракетной тематики на кафедре, он сообщил, что моя кандидатура рассматривается на вхождение в состав партийного комитета института.
– Тебя вуз во многом поддерживал, теперь нужно найти время для работы в парткоме, – сказал он. – Партийное бюро факультета одобрительно отнеслось к твоему выдвижению.
Я сообщил Георгию Ивановичу о недавнем вызове на партком, где у меня состоялся неприятный разговор с проректором по режиму секретности.
– Это заседание было плохо подготовлено, – ответил он мне, – не было комиссии, которая могла бы изучить ситуацию, с тобой не состоялось предварительного разговора о предстоящем обсуждении. В результате все получили одни неприятности.
– Какую работу вы планируете мне поручить? – спросил я.
– Организационную, – ответил Г.И. Гордеев.
Подумав, я дал согласие баллотироваться в состав партийного комитета института.
В октябре 1961 года в Москве состоялся XXII съезд КПСС.
Съезд принял новую Программу партии, определившую генеральный курс движения советского общества к коммунистическому устройству государства.
В 1962 году на кафедре № 8 произошла смена заведующего. Д.Е. Брилль достиг пенсионного возраста и принял решение передать бразды правления другому, более молодому руководителю. Новым заведующим кафедрой стал кандидат технических наук, доцент Владимир Афанасьевич Мартынов. Он много лет был заместителем заведующего кафедрой, и имел опыт выполнения непростых обязанностей ее руководителя. Климат в коллективе был вполне благоприятный, кафедра уже пережила перемену своего профиля, начала активно сотрудничать с научными и промышленными предприятиями, занятыми ракетной техникой. Смена руководителя прошла очень спокойно.
В день своего юбилея Дмитрий Емельянович Брилль собрал у себя на квартире на Невском проспекте весь коллектив кафедры и многих крупных специалистов, с которыми сотрудничал в последние годы как в проектировании, так и на производстве. Его тепло поздравили с весьма значительной датой, отметили его громадный вклад в дело обороны государства, талант при создании многих образцов вооружения, пожелали многих лет счастливой жизни.
Я всегда считал, что Дмитрий Емельянович – это, прежде всего, многогранный, разносторонний и талантливый специалист-конструктор в области вооружения, обладающий богатым практическим опытом создания сложных систем оружия, как в довоенные, военные, так и послевоенные годы.
Свидетельством его высокого авторитета в области вооружений являются неоднократные встречи с главой партии и государства И.В. Сталиным. Вспоминая их, Брилль всегда подчеркивал его исключительную четкость, деловитость и высокий профессионализм при обсуждении образцов вооружения для армии. В 1945 году Д.Е. Брилль был избран членом-корреспондентом Академии артиллерийских наук, а в 1946 году удостоен звания лауреата Сталинской премии I степени. Кроме того, он был отмечен высокими государственными наградами.
У меня не было сомнений в том, что Д.Е. Брилль – крупный ученый в области специального машиностроения. Под его научным руководством в отраслевой лаборатории гидроприводов при кафедре были проведены обширные исследования, осуществлена подготовка плеяды молодых ученых, проведена значительная работа по доведению до совершенства многих узлов и механизмов, применяемых в военной технике и народном хозяйстве страны.
