Я помог, раненый не застонал и вообще никак не отреагировал. На мгновение показалось, что он умер, но… вроде показалось. Я поправил винтовку, что висела на спине, и побежал дальше. По пути мигом несколько раз пробегала вереница солдат, наверное, подкрепление, некоторые несли сумки и ящики с боеприпасами и гранатами, что хорошо. От взрыва в окопе справа раздались крики, но поворачивать не нужно было и я просто прошёл мимо, так как, к сожалению, знал по собственному опыту, что если помогать всем по пути, то приду в штаб позже, чем это сделает мой командир.
— Стоять! Кто такой! — встрепенулся караульный, что стоял у входа в штабную землянку, даже направил на меня винтовку. Недавно проходил слух, что в штаб армии пришёл солдат с донесением, оказавшийся магом Райха под какой-то магической маскировкой, убил почти всех офицеров и украл важные документы…
— Рядовой Фэри Тор, третий взвод, вторая рота, первый батальон двадцать третьего полка. У нас нет связи из-за обрыва телефонного провода, прибыл доставить срочное сообщение от лейтенанта Пилгима полковнику! — ответил я, на всякий случай приподняв руки, а то этот солдат казался каким-то… болезненным и уставшим, хотя… за последнюю неделю непрекращающихся боёв мы все выглядели так же.
— Стой тут, сейчас доложу, — он заглянул за занавеску. Рядом прогремел взрыв, вокруг стали падать кусочки земли, отчего я пригнулся. Караульный вернулся на свой пост, говоря: — Заходи, командир полка полковник Мегсен….
Хорошо, что предупредил, я не знал, как звали командира полка, когда только попал в него, а на этой неделе они так часто погибали, что уже не видел смысла запоминать. В землянке было несколько связистов, что сидели за столиками, на которых стояли телефонные аппараты, в углу сидел радист за радиостанцией, в центре стоял стол с картой и группой офицеров вокруг него. Сейчас они смотрели на меня. Увидев такого же усатого как наш лейтенант с погонами полковника, я отдал воинское приветствие и быстро передал сообщение лейтенанта. Офицеры просто переглянулись между собой, причём молча.
— Ясно. Передайте вашему командиру, что, может, он может отводить своё подразделение, но пусть оставит кого-нибудь для прикрытия. Свободны, рядовой, — наконец ответил полковник, сразу потеряв ко мне интерес и склонившись над картой. — Нельзя такого допустить. Если они уже охватили правый фланг, то это значит, что удар по нашим позициям — это начало охвата всей…
— А как же подразделения Райха, что обходят всю передовую с запада? Они всё ещё движутся в том направлении, хотя уже могли бы… — начал другой офицер, но был перебит:
— Возможно, всё ещё хуже, чем говорит командование армии, — произнёс командир полка. — В любом случае нам надо быть готовыми усилить оборону здесь и здесь, отведя ба…
Дальше я не слышал, поскольку вышел, вокруг снова гремел артиллерийский обстрел. Побежав в обратном направлении, наткнулся лишь на вереницу санитаров с носилками, на десятой паре начались те, что несли раненых уже прямо на себе, а дальше был поворот. Наконец добежав до места, где ранее видел мёртвых пулемётчиков, приготовился пройти его не глядя, но не смог. В первую очередь потому что остатки пулемёта и трупы были свалены в кучу в правой стороне окопа, а на позиции уже стоял новый пулемёт. Солдат, что должен был перезаряжать и держать ленту ровно, лежал мёртвый с дырой во лбу, а стрелок продолжал поливать наступающих имперцев огнём. Если присмотреться, то можно было заметить, что враги падали не сразу, пули иногда даже рикошетили от них. Всё из-за того, что среди врагов всё чаще появлялись солдаты, носившие что-то похожее на кирасы древних рыцарей из металла…
— Эй, ты! Помоги! У меня пулемёт заклинил! — крикнул пулемётчик, когда я попытался пройти дальше.
Остановившись, обернулся и ответил: — У меня приказ, я связной и…
— Да плевать на твой приказ! Без пулемёта они здесь прорвутся! — возразил этот мужик, возрастом с моего отца, хотя тоже рядовой.
— А без моего сообщения мои товарищи не отпустят! — ответил я этому дураку и уже пошёл вперёд, когда позади прогремел взрыв, заставивший меня перелететь через голову. Вставая, почувствовал боль в рёбрах и сырость по всему телу, а ещё увидел, что пулемётчика и пулемёта больше нет. Совсем, лишь воронка. Стреляли явно в него, причём сверху и метко, а значит…
— Воздух! Стреляй в них! Воздух! — донеслось где-то поблизости, но я, перескакивая через трупы, побежал вперёд к своим. Добраться до позиции моей роты вроде бы получилось без особых проблем, правда, я игнорировал всё по пути, сосредоточившись лишь на маршруте через заваленные телами и их остатками окопы.
Их осталось меньше десяти, несколько были ранены, и их перевязывал санитар, но остальные продолжали стрелять по пехоте и… танку, что стоял в десятке метров без одной гусеницы, но вертел башней и время от времени стрелял из пушки и пулемёта. Ещё один успел заехать в правую часть окопа, где теперь и горел, третьего нигде не было видно.