По небу, быстро догоняя и перегоняя наступающих, прямо в нашу сторону летели десятки боевых магов Райха и самолёты-штурмовики руссийцев и акицушимцев. Это вместе с присутствием танков означало, что враги как минимум собираются серьёзно вклиниться в оборону на нашем участке, а скорее всего, банально прорвать её, возможно, во всю глубину фронта, учитывая, что мы всё ещё копали оборонительные позиции. Что ещё хуже, теперь по моей пулемётной позиции будут стрелять не только танки и снайперы, но и маги, которые в подобных боях как раз специализируются на уничтожении огневых точек и крупных групп пехоты врага.
— Уберите девчонку вниз! Живо! — крикнул я, видя, что другие пулемёты уже начали стрелять и ожидаемо получили ответ от танков и магов противника. На наших позициях начали греметь взрывы, пролетать пули, несколько простучало по мешкам с песком, что были моим укрытием.
Внезапно маги, что летели ниже самолётов и тем самым пропускали их вперёд, перевели огонь с наших позиций куда-то выше нас. Вначале решил, что больше не видать нам миномётного взвода, но почти сразу над нами в сторону красных пролетели розовые снаряды, а после появились и наши маги, летящие на своих мётлах. Тут же маги и авиация обеих сторон распустили строй и сцепились в схватке. Наши маги летали по одиночке или пятёрками, вражеские — парами, самолёты как будто просто летали друг за другом. Им всем, похоже, уже не было дела до нас, копошащихся на земле, лишь некоторые их снаряды падали на землю в случайных местах, или они сами оставляя за собой дымные следы.
Прицелившись, увидел, что тот танк, что был в прицеле раньше, горел, видимо, миномётчики постарались, потому перевёл ствол на группу пехоты, что подбиралась к окопам, и открыл огонь. Скосив человек десять, перевёл огонь на акицушимцев, что прятались за холмом и закидывали гранатами другую часть окопа, вот только с моей позиции их было хорошо видно. Крупнокалиберные пули иногда отрывали конечности и куски тел, но видно это было редко из-за расстояния. Тут в нашу сторону, идя по окопам, направились две дорожки взрывов — стрелял вражеский самолёт-штурмовик. Переведя ствол в его сторону, нажал на гашетку, хотя потолок продырявило несколько попаданий, а один из мешков с песком буквально взорвался от попадания, вражеская машина задымилась и, резко свернув в сторону, упала.
— Перезарядка! — крикнул заряжающий, когда пулемёт замолк, он начал быстро вставлять новую ленту, пока я осматривал территорию вокруг, а остальные бойцы открыли огонь из своих винтовок и карабинов.
Внезапно совсем рядом, проломив потолок и часть стены, прогремел взрыв, отбросивший радиста и наблюдателей. У меня зазвенело в ушах, всё вокруг будто заходило ходуном, и лишь после понял, что лежу на полу. Кое-как встав, увидел, что танк красных, лишившийся гусеницы прямо на наших окопах, навёл в нашу сторону свою башню и ствол. Видимо, сейчас они перезаряжались.
— Все вниз! Покинуть позицию! — прокричал я, Мигли схватил одного наблюдателя с перебитыми ногами и радиста за единственную уцелевшую руку и потащил их к лестнице.
Мне оставалось взять только второго наблюдателя, что просто был ранен осколками, остальные, похоже, уцелели и уже спустились сами. У него из груди торчало несколько крупных деревянных осколков, он тяжело дышал, но всё же схватил меня за плечо и прошептал: — Девчонку спаси…
Посмотрев туда, где она по идее уже не должна была быть, увидел девочку, что, похоже, лежала на полу без сознания, но всё ещё сжимая свою светящуюся игрушку. Оставив солдата, что прекратил подавать признаки жизни, схватил её и сделал несколько шагов. Пол затрещал, и мы провалились вниз. Всё, что смог, это не дать ей упасть своим хрупким телом на землю и доски, уж лучше на меня. Меня сотрясла боль в спине, а потом ещё раз от того, что на меня упал ребёнок, грудь заболела, и некоторое время было тяжело дышать.
В стороне загрохотало, после чего стену пробил танк. Я не мог пошевелиться, а он сейчас явно проедет по моим ногам, и девочка уже очнулась. Схватив её за голову, зажал ей уши, так как сразу понял, что не смогу сдержать крик от того, что сейчас случится, надо было бы и глаза ей закрыть, потому прижал её к себе, надеясь, что она так пугается настолько сильно, чтобы это как-то отразилось.
— Стой, стой! Стой! — прокричал мужик по-руссийски, появившись перед танком и колотя по броне рукоятью пистолета. — Стоять, суки!
Танк резко остановился, тяжело покачнувшись. В башне скрипнул люк, после чего вылезший с пистолетом в руке танкист заговорил, начиная осматриваться: — Какой баран лезет под гусянку! Что, жить надоело уёбище е… Товарищ комиссар⁈ Старший лейтенант Иванов Иван Петрович, девятый…
— Какого хрена вы в этот сарай попёрлись? — спросил остановивший машину человек, только сейчас стало видно, что одет он в офицерскую шинель и носит фуражку с красным кантом. Рядом стали видны ещё солдаты красных и узкоглазые акицушимцы, после чего я окончательно понял, что в этот раз не смогу уйти. В кармане была граната, к которой осторожно потянул руку.