Вот честно, не хочу обидеть обычных солдат, учитывая, что и сам служил и повоевать успел, но будь здесь и сейчас только они, их бы давно раскатали прямо на этом плацдарме и планы Райха по высадке на острова Королевства накрылись бы большим медным тазом. Видимо, командование это осознавало вполне прекрасно, иначе бы не отправило для захвата и удержания плацдарма две дивизии элитных боевых магов, большинство из которых ветераны других театров военных действий и, особенно, Рейнского фронта.
Не успели мы устроиться на берегу, как с моря нас начали обстреливать корабли Гранд Флота. Их обстрел ослабевал и даже иногда прекращался, когда к нам подходили наземные части врага, в основном республиканская и королевская пехота с танками. Иногда обстрел с моря прекращался совсем, но тогда прилетала вражеская авиация и начинала утюжить землю бомбами, хотя это выходило у них не так хорошо из–за действия нашей и акицушимской авиации, а также того, что все замеченные бомбардировщики мы сбивали на подлёте дальнобойными формулами. Не стоило забывать о магах, которые вообще не соблюдали график, атакуя и с пехотой, и с танками, и с самолётами, а однажды прилетели вместе с артиллерийскими снарядами, от чего сами неслабо прифигели.
Первое время мы могли укрываться в бункерах, но те подвергались особенно сильным обстрелам и прицельно выбивались авиацией и магами, от чего быстро превратились в руины и вообще оказались не столь безопасны, как казались. Строители явно схалтурили, торопясь сдать работу. Окопы помогали, но не так сильно. Показал это опыт десантников, которые на первый день ожесточённой обороны, потеряли половину личного состава, а за ночь и следующий день — половину от оставшихся. Маги лучше были приспособлены к обороне, благодаря щитам, связи, мощному оружию, лучшей выносливости и силе, ну и специально назначенным группам, что уничтожали артиллерийские снаряды на подлёте.
Не раз и не два, скорее счёт шёл на десятки десятков, орущие какую–то хрень про королеву и бога, волны пехоты подходили очень близко к нашим позициям, хоть и поражались «Бронебойными» и «Артзаклинаниями». Из–за этого, в некоторых местах, стали скапливаться натуральные горы трупов, точнее небольшие насыпи… В некоторых местах, особенно ровных, которые облюбовали вражеские танкисты, собрались целые колонны подбитой техники. Мы подвигали их и начали использовать, как дополнительные баррикады, даже собрали что–то вроде ДОТА, который, правда, тут же стал мишенью для магов и самолётов, так что пришлось его оставить…
Из–за постоянных обстрелов и атак, мы медленно отступали ближе к побережью. Где–то просто не оставалось укрытий, где–то не хватало магов или боеприпасов, тем более враг атаковал с разных направлений и на всех пытался задавить числом. Где–то мы несли потери, в основном от артиллерии и вражеских магов. Но, свой вклад вносило и неясное положение на море.
Подкрепление, непосредственно маги, не получили, хотя «Фау–1» регулярно пролетали над головами в сторону целей в тылу врага. По плану, оно должно было прибыть и морским десантом и полностью заменить сражавшихся, чтобы те могли отдохнуть. Десантники–парашютисты получили подкрепление из нескольких групп прорвавшихся самолётов, но это всего лишь пара рот. От них-то мы и узнали, что сопротивление Гранд Флота на море оказалось сильнее ожидаемого и Союзный флот банально не может прорваться к нам. В то же время, приказа на отступление не было, считалось, что всё идет в пределах допустимых погрешностей в плане, мы должны были дожидаться морского десанта. А потом ещё началась и проблемы со связью по мере того, как враг приближался к нашим позициям, и как часто, неподалёку, стали появляться его маги. Собственно, особого выбора у нас не было, хотя плохое предчувствие всё больше лезло в голову и, к сожалению, не ко мне одному…
— Будешь? — спросил Канг из Первой роты. Поскольку он умудрился потерять глаз и левую руку, хотя и магу Антанты оттяпал голову, теперь безвылазно сидел в руинах ДОТА и был нашим поваро–помощником медико–принеси–подай–бойцом, в отличие от обычных десантников, имеющий защиту магического щита.
— Нет, спасибо, — с завистью глянул я на кусок ветчины и засохшего хлеба. — Ему лучше дай.
Солдат, который какое–то время назад врезал мне ногой по челюсти, из–за чего я пока испытывал трудности с пережёвыванием пищи, лежал с перебинтованными ногами. Принимая порцию еды, он вновь виновато сказал: — Извините, госпожа майор…
— Варежку завали, — ответил я, кое–как поднимаясь. — Эй, принцесса, потопали, хватит дрыхнуть!
— Что? А? Нет, я не спала… — проснулась Сабина, за что винить её не было смысла.