И бойцы спокойно идут по этому резиновому, по этому воздушному мосту.
Если же надо перейти реку немногим бойцам, и притом незаметно, то они могут пойти прямо по воде. Для этого есть специальный костюм; его главная часть — резиновые «гидробрюки» вместе с сапогами. Человек влезает в эти «гидробрюки», словно в мешок; они держатся на подтяжках. Затем боец надевает пояс-поплавок, очень похожий по виду на спасательный круг, и берет в руки два маленьких весла, похожих на ракетки от настольной игры пинг-понг. На резиновых сапогах гидробрюк есть плавники, словно у рыбы. Боец перебирает ногами в воде; плавники создают ему упор; кроме того, он гребет маленькими веслами — и так потихоньку продвигается вперед: метров 7—10 в минуту. И, наконец, на противоположном берегу вылезает сухим из воды.
Лет тридцать назад боец носил на себе почти все те вещи, что и нынешний боец. Только одного не было у него — противогаза. А теперь без этого не обойтись: враг может пустить ядовитый газ, отравить воздух.
Надевать противогаз быстро и правильно должен уметь каждый. Бойцу дается на это всего пять секунд. Надевать надо по определенным правилам, чтобы не разбить второпях очки и не порвать шлем.
Вот эти правила:
Первым делом, вынув шлем, задержать дыхание и ухватить
шлем за толстый край возле подбородочной части так, чтобы большие пальцы были снаружи, а остальные — внутри шлема.
Надевать шлем следует начиная с подбородка. Затем, передвигая пальцы по краям шлема снизу вверх, натянуть шлем на голову. После этого зажать выдыхательный клапан большим пальцем левой руки, а пальцами правой руки — трубку у патрубка и потом резко выдохнуть воздух...
Теперь все приготовления кончены, и можно спокойно дышать в противогазе.
Была ранняя весна. Ровно в шесть часов утра бойцы одной ив наших батарей услышали знакомый свист: это летел неприятельский снаряд. Свист разрастался, становился все более угрожающим. Плюх! — раздался наконец глухой звук, словно тяжелый камень упал в воду. Это снаряд ударил в землю.
Снова грозный свист и опять — плюх, плюх, плюх, плюх!
Вскоре ветерком донесло какой-то странный запах: не то аромат черемухи, не то запах фруктов.
Артиллеристы насторожились: что за удивительный запах?
Тем временем разрывались всё новые и новые снаряды. Сладковатый запах сделался нестерпимо приторным. Он напоминал теперь запах какой-то аптечной микстуры.
И в это ясное весеннее утро с легким заморозком, подернувшим лужицы тоненькой коркой льда, всем вдруг сразу стало душно.
А невдалеке, словно легкий-легкий туман, протянулось над землей светлое облачко.
Сомнений больше быть не могло. Все надели спешно противогазы.
— К бою! — раздалась в это время команда. И артиллеристы принялись за свою обычную работу. Кто подавал снаряды, кто вкладывал их в орудия, кто наводил орудия.
Сначала все шло хорошо. Работали так же быстро и ловко, как всегда.
Но через два часа произошло несчастье — первое несчастье.
Артиллерист Астахов вдруг остановился со снарядом в руках на полпути к орудию. Он покачнулся. Сосед быстро принял от него снаряд.
— Не могу больше! — простонал Астахов и сорвал с себя резиновый шлем.
— Что ты делаешь! Скорей надевай противогаз! — кричал ему товарищ.
— Не могу! — повторил Астахов. Он опустился, прилег на землю. И больше не встал...
Противогаз Астахова осмотрели. Он был цел и исправен. В чем же дело, почему произошло «счастье?
Тут только вспомнили: еще в начале зимы на батарею прибыла инструкция — ежедневно всем бегать по пятнадцати (минут в противогазах для того, чтобы натренироваться, привыкнуть дышать в противогазе.
Мало кто выполнял эту инструкцию. Казалось: что тут трудного — дышать в противогазе? Стоит ли ради этого тратить по пятнадцати минут в день!
Астахов, по крайней мере, никогда не бегал в противогазе...
Вторым сдал телефонист Бураков. Он сорвал противогаз три часа спустя после начала обстрела. К тому времени обстрел начал стихать, и Буракова удалось сласти. Он остался жив, но легкие его пострадали, он стал инвалидом...
К полудню сорвало противогазы еще несколько человек. А к вечеру на батарее работали всего трое. Им не было душно в противогазе. Они работали так же бодро, как всегда...
Среди них был и тот, кто пишет сейчас эти (строки. Если бы двадцать пять лет назад он всю зиму не бегал в противогазе по четверти часа в день, он, наверное, не пережил бы газовой атаки, и эта книга никогда не была бы написана.
Путешественник, попадая в незнакомые места, прежде всего вынимает карту. По карте он узнает, где сейчас находится и каким путем ему надо пойти, чтобы не заблудиться.
Точно так же поступает на войне боец.