В своей повседневной работе сотрудники военной контрразведки опирались на помощь личного состава армии и местного населения. Примеров этих патриотических поступков можно привести тысячи. Остановимся на некоторых из них. Например, один из ветеранов Великой Отечественной войны И.Г. Жирнов, будучи комсомольским руководителем, принимал активное участие в этой работе. Ему удалось выявить агента немецкой разведки, который прибыл с группой пополнения. Рядовой, по национальности поляк, хорошо говорил по-русски. В ночное время, в часы затишья, он вынимал пружины из дисков автоматов и выводил их из строя. Органами контрразведки предатель был арестован и осужден[871]. И.Г. Жирнов вспоминал: «Приведу еще один пример вредительской деятельности. Доставляемые продукты питания на баржах по Ладожскому озеру в Ленинград прибывали к месту выгрузки, как правило, с наступлением темного времени, чтобы противник не мог прицельно бомбить и обстреливать нас. С началом вражеской бомбежки на высоких деревьях стали гореть костры и освещать гавань для бомбежек. По приказу группа пограничников, в которой был и я, уничтожила диверсантов предателей-поджигателей, и больше костры не горели. В течение службы у меня, как у комсорга, были нормальные служебные отношения с командирами и офицерами контрразведки. Это всегда положительно сказывалось на службе в военное и мирное время»[872].
2 августа 1941 г. Берия сообщил Сталину о том, что 30 июля 1941 г. с помощью колхозников Валдайского района Ленинградской области были задержаны немецкие разведчики М.А. Гавкин-Хаук и К.Г. Пираг, прошедшие подготовку в разведшколах Штеттина и Кенигсберга и заброшенные самолетом для выяснения количества и дислокации частей Красной армии[873].
Бывший в годы войны секретарем Кемского райкома партии М.К. Шумилов рассказал о том, что вражеский агент, имевший партийный билет и другие документы, пытался устроиться на работу в депо станции Кемь, чтобы с помощью рации передавать своему командованию сведения о движении поездов. Благодаря бдительности Шумилова и нач. РО НКВД В.А. Сонина диверсанта разоблачили и обезвредили[874].
Многие немецкие агенты после их заброски в тыл действующей армии предпочли подрывной работе добровольную явку в советские органы госбезопасности. В частности, из агентов, окончивших Варшавскую школу немецкой разведки, добровольно сдались 99 человек, из 33 разведчиков, обучавшихся в Брайтенфуртской школе, явились с повинной 26 человек[875]. Даже в начале 1942 г., когда наша страна находилась в тяжелейшем положении, примерно каждый третий из задержанных органами НКВД в глубоком тылу агентов противника сам являлся в органы госбезопасности с повинной[876]. Так, 23 февраля 1942 г. на ст. Веженка, расположенной в 7 км от г. Белева, под командованием лейтенанта РККА Карнауха прибыла группа бывших военнопленных в составе 10 человек. Коменданту станции Карнаух сообщил о том, что он является командиром диверсионной группы, переброшенной на территорию расположения советских частей для совершения диверсий. Из задержанных в марте-апреле 1942 г. 76 агентов абвера 23 человека добровольно явились в органы НКВД с повинной[877]. Но следует иметь в виду, что значительная часть разоблаченной немецкой агентуры «по своему социальному происхождению и политическим взглядам» неопасной для советской власти «по возвращению на нашу территорию не являлась в советские органы с саморазоблачением из-за боязни ответственности», из страха высшей меры наказания. Их вербовка немцами была закреплена выдачей коммунистов, советских активистов и партизан, отбором антисоветских деклараций, фотографированием в обществе германских офицеров и т. п. Многие из таких агентов, попав на советскую территорию, проходили этап легализации: используя сфабрикованные немцами документы, устраивались на работу, обзаводились семьями, однако никаких мер по выполнению заданий германской разведки не предпринимали и бесследно для своих хозяев растворялись среди населения[878].
