В Москве произошло событие, которое потребовало принятие дополнительных мер по защите особоважных объектов: на кондитерской фабрике «Марат» в Москворецком районе в специальном цехе произошел взрыв с человеческими жертвами. Предварительным расследованием было установлено, что руководство фабрики, приступив к производству ампул, снаряжаемых бертолетовой солью, не только не ознакомило рабочих с технологией и не навело порядка в обращении с полуфабрикатами и готовой продукцией, но даже не приняло элементарных мер техники безопасности в производстве работ с взрывчатыми веществами. В этом была усмотрена вина и начальника Москворецкого РО – лейтенанта ГБ Королева, который не обеспечил агентурно-оперативное обслуживание данного производства. В связи с этим 8 октября Петров предложил всем нач. РО УНКВД г. Москвы и Московской области взять на особый учет все объекты промышленности, промкооперации, кустарные промартели и др., изготовляющие продукцию для фронта и, главным образом, взрывчатые вещества, за исключением объектов, обслуживаемых непосредственно Экономическим отделом УНКВД Московской области; на этих объектах организовать агентурно-оперативную работу так, чтобы обеспечить безопасность производства работ и своевременное вскрытие контрреволюционных и антисоветских формирований; нач. ЭКО УНКВД МО майору ГБ Каверзневу и нач. СПО УНКВД МО майору ГБ Акиндинову обеспечить руководство агентурно-оперативной работой райотделов и райотделений и проверить качество этой работы на объектах всей промышленности г. Москвы и Московской области; а начальникам райотделов и райотделений к 20 октября 1941 г. представить ему через начальников ЭКО и СПО докладные записки о выполнении настоящей директивы. Большинство чиновников и партийных деятелей, покинувших город, в том числе и ряд руководителей предприятий, прихватив заводские кассы, остались безнаказанными. Восстанавливался порядок в одном месте Москвы – негативные инциденты возникали в другом. Переломить ситуацию не удавалось, и напряженная обстановка в столице сохранилась и в последующие дни. Наказания по законам военного времени за свои действия получили многие рабочие заводов и некоторые должностные лица. Позднее военная комендатура подготовила справку, в которой сообщалось, что, «по неполным данным, из 438 предприятий, учреждений и организаций сбежало 779 руководителей. С 16 по 18 октября они похитили наличными деньгами 1 484 000 рублей, разбазарили ценностей и имущества на сумму 1 051 000 рублей и угнали 100 легковых и грузовых машин. По сведениям оргинструкторского отдела МГК ВКП (б), 16–17 октября свыше 1000 членов и кандидатов в члены партии стали уничтожать свои партбилеты и кандидатские карточки[1158]. 19 октября 1941 г. в спецсообщении нач. УНКВД Московской области Журавлева на имя Берии была дана обстоятельная информация о руководящих работниках предприятий и учреждений г. Москвы, бежавших из города[1159].
К 16 октября 1941 г. единственная дорога, которая еще связывала Москву с другими городами страны, это была дорога на Рязань. Все другие были либо перекрыты немцами, либо обстреливались. У людей уже появилась неверие в то, что Москву удастся удержать. Начался исход из Москвы[1160]. Сталин собрал в Кремле членов ГКО и Политбюро ЦК ВКП (б) и предложил им высказать свое мнение о положении в Москве, заявив: «Ну, это ничего. Я думал, будет хуже». Интуиция Сталина подвела: в действительности обстановка была гораздо сложнее. Молотов, Щербаков, Косыгин и другие лица на вопрос Сталина о положении в городе не ответили: или не владели обстановкой, или боялись докладывать о реальном положении дел, будучи за них в той или иной степени ответственными. Высказался лишь нарком авиационной промышленности А.И. Шахурин. Сталин сообщил, что немцы могут до подхода наших подразделений прорвать фронт, и предложил срочно, «сегодня же», эвакуировать правительство и подготовить город на случай вторжения врага[1161].
Когда положение Москвы стало угрожающим, заговорили о переезде Сталина в Куйбышев, где было оборудовано помещение для Ставки. Но никто не решался спросить у Сталина, когда же он покинет столицу? Поручили задать вождю этот щекотливый вопрос командиру полка охраны. Тот спросил не напрямую, а так: «Товарищ Сталин, когда перевозить полк? Состав на Куйбышев готов». «Если будет нужно, этот полк я поведу в атаку», – ответил Сталин. В период между 11 и 12 октября 1941 г. на вопрос авиаконструктора А.С. Яковлева «Удастся ли удержать Москву?» Сталин ответил: «Думаю, что сейчас это не главное. Важно побыстрее накопить резервы». Небезынтересно, что в это же время Сталин считал «безнадежным» положение Ленинграда[1162].
