Следовательно, в большинстве случаев одной из основных причин беспорядков была невыплата рабочим зарплаты и двухнедельного пособия. В ряде случаев задержки с выплатой объяснялись нехваткой денежных знаков в отделениях Госбанка, но были также и факты бегства кассиров с вверенными им деньгами. В ожидании денег сотни и даже тысячи рабочих скапливались возле проходных, иногда силой прорывались на территорию своих предприятий и цехов. Узнав, что некоторые из производственных зданий уже были подготовлены к уничтожению на случай оставления столицы, требовали их разминировать. Если проникнуть на территорию предприятий не удавалось, рабочие вооружались лопатами, молотками и подручными средствами, блокировали проходные и ворота, никого не выпуская, пока не получат деньги. Массовые проявления выражались в разбазаривании и хищении продукции, междоусобных драках при ее дележе, взломах складов со спиртом, коллективных пьянках, которые сопровождались «групповой контрреволюционной агитацией погромного характера» с призывами уничтожать евреев, избивать коммунистов. В одних случаях порядок удавалось восстановить, проведя разъяснительную работу, к которой подключались сотрудники органов госбезопасности, в других – приходилось прибегать к силовым методам подавления с использованием работников милиции, красноармейцев, бойцов истребительных батальонов, ОО НКВД немедленно проводить аресты и предавать зачинщиков суду.
Суровые меры наказания за свои действия по законам военного времени получили некоторые должностные лица, отвечавшие за обеспечение жизнедеятельности города. Так, 16 октября 1941 г. начальник Центрального узла связи Наркомата Морского флота Березин, являвшийся ответственным лицом за спецмероприятия, дал указание о разрушении передающих и приемных радиостанций, радиобюро и автоматической телефонной станции. Следствие ОО установило, что Березин, поддавшись панике, решил, что «Москва сдастся врагу» и «советская власть кончается», по своей инициативе, не имея на то никаких прав и оснований, отдал приказ уничтожить материальные ценности наркомата и после этого на автомобиле покинул Москву, бросив на произвол судьбы вверенное ему хозяйство и подчиненных. В результате были полностью разрушены передающая радиостанция в Томилино, приемная радиостанция в Вешняках, повреждена автоматическая телефонная станция, расположенная в здании Наркомата Морского флота и радиобюро[1157].
