Я так и не увидел, куда делся призрак Кеймы Найль. То ли он исчез мгновенно, то ли уплыл потихоньку восвояси, когда пожаловали монстры - непонятно. Потому что когда в тумане справа от тропы проступили контуры гигантских жаб, все мое внимание переключилось на них, а сердце заполошно застучало в груди. Лоб покрылся испариной, а тело на секунду парализовало от страха и прилива адреналина. И если бы у ближайшей жабы получился задуманный ей прыжок, то тут бы мне и конец пришел. Целилась она точно в меня, это я сразу понял. Достаточно было взглянуть в тупую бородавчатую морду с огромным ртом и поймать взгляд круглых, светящихся в тумане немигающих глаз. «Сейчас я тебя проглочу, дружок»! – обещали мне они. «Стой смирно»!
Однако, попытка прыгнуть вышла у жабы совсем плохо. Видимо, призрачная «инженерка» все же сдержала свое слово и заморозила тварям мышцы. Лапы у монстра толком не распрямились, тушу земноводного в начале прыжка сразу же повело в сторону и перекосило, и жаба неловко шмякнулась боком об землю, не долетев до меня пару метров. Вызванный шоком и гипнотическим взглядом монстра столбняк прошел, и я отскочил в сторону, а затем, зачем-то зажмурив глаза, последовал совету призрака.
Вообще-то это была глупость. Нереально вытащить откуда-то то, чего не существует. Но сейчас мне некогда было думать о логике, оставалось лишь довериться призрачной магичке. Ни меч, ни арбалет меня спасти не могли, глядя на жабу это было как-то сразу понятно. Бежать в таком тумане тоже не вариант – далеко не уйдешь.
Я изо всех сил представил себе обыкновенный автомат Калашникова, хорошо знакомый по срочной службе. Представил целиком, настолько подробно, насколько мог. Черный, поцарапанный, с потертым пластиковым прикладом и примкнутым заряженным магазином, он возник у меня в голове, а затем я отчаянно схватил руками перед собой воздух, и даже не удивился, когда пальцы нащупали холодное цевье и приклад, схватившись за них. Некогда было удивляться. Я рванул оружие на себя, но первая попытка не увенчалась успехом. Руки обдало холодом, словно я залез в морозильник, а автомат еле-еле поддавался, как будто засел в липком, вяжущем геле. Открыв глаза, я увидел, что мои руки почти по локоть засунуты в какое-то зеленое марево, окружившее их, словно маленькое облачко. Но думать об этом было некогда. Стиснув зубы, и не желая выпускать добычу, я рванул оружие на себя еще раз, а затем еще, выдергивая его из неведомого «киселя». И ведь вытащил же, со второго или третьего рывка! Марево перед моими руками сразу же пропало, я почувствовал приступ слабости и головокружения, но тело действовало само собой, подстегнутое львиной порцией адреналина. Приклад уперся в плечо, палец резко сдвинул предохранитель до сектора автоматического огня и я выпалил длинную очередь прямо по глазам жабы, которая к тому времени уже неловко села на землю, опираясь на все четыре лапы. С такого расстояния промазать было невозможно.
Попасть я ухитрился сразу в оба глаза, что меня и спасло. Как потом выяснилось, пробить шкуру гигантской жабы из автомата можно везде, кроме спины и некоторых мест на боках, но скелет твари слишком прочен для обычных пуль. Однако, лишившись глаз, жаба резко раздумала мной лакомиться, а завизжав так, что у меня заболели уши и заныли зубы, попыталась то ли отпрыгнуть, то ли отползти куда-то вбок, в то время как я высадил ей в голову остаток магазина.
Получив передышку в несколько секунд, я торопливо огляделся по сторонам. Бой уже шел вовсю. Правда, пока воевали лишь наши магички.
Перед Ильгой уже лежала туша гигантской синей жабы с обугленной башкой. Похоже, магичка убила ее сразу каким-то сильнейшим заклятьем. Но вот со второй жабой она едва справлялась, упав на одно колено и отмахиваясь магическим жезлом. Тот плевался небольшими огненным стрелами, которые быстро гасли, сталкиваясь со слизкой шкурой монстра и не причиняя ему особого вреда. В воздухе ощутимо пахло озоном, а нападавшая на Ильгу жаба злобно верещала от боли, но упорно лезла вперед, прямо на магичку. Сдерживал земноводное лишь переливающийся красными сполохами полупрозрачный щит, который ощутимо проминался внутрь при ударах и толчках жабы, заставляя побледневшую Ильгу болезненно морщится.