Всего же за годы войны контрразведчики «Смерш», совместно с сотрудниками других подразделений органов госбезопасности, выявили свыше восьмидесяти тысяч военных преступников, добыли в ходе работы среди военнопленных свыше шести тысяч различных разведывательных материалов…
Благодаря старанию «заинтересованных лиц», более сложным и спорным является вопрос фильтрации наших военнослужащих и граждан, оказавшихся в плену и на оккупированной территории. Процесс этот являлся необходимым — вспомним приведенные в предыдущей главе впечатляющие цифры вербовки наших военнослужащих гитлеровскими спецслужбами в первые месяцы войны. Однако из ряда современных публикаций, удивительным образом совпадающих с утверждениями геббельсовской пропаганды, следует, что уже за одно то, что человек просто оказался в плену, его неизбежно «ждали сталинские лагеря».
Но в директиве от 10 марта 1943 года заместитель наркома обороны — начальник Главного управления формирования и укомплектования войск РККА генерал-полковник Е. А. Щаденко указывал: «В местностях, освобожденных от немецких захватчиков, выявляются бывшие военнослужащие, которые в свое время без сопротивления сдались в плен или дезертировали из Красной армии и остались на жительство на территории, временно оккупированной немцами или, оказавшись окруженными в месте своего жительства, остались дома, не стремясь выходить с частями Красной армии. Таких лиц после быстрой проверки направлять в штрафные части… В спецлагеря направлять только лиц, на которых имеются серьезные данные для подозрения в антисоветской деятельности».
Дальше — больше: «…с ноября 1944 года ГКО принял постановление, согласно которому освобожденные военнопленные и советские граждане призывного возраста вплоть до конца войны направлялись непосредственно в запасные воинские части, минуя спецлагеря»[272]. Подобное выражение доверия имело огромное моральное значение для большинства освобожденных из фашистской неволи людей, но стало большой головной болью для контрразведчиков. Ведь далеко не все «граждане призывного возраста», особенно проживавшие на территории Западной Украины, Западной Белоруссии и Прибалтики, хотели защищать «нашу Советскую Родину» — иные просто дезертировали, кто-то уходил с оружием в банды, кто-то переходил к противнику…
Всего за годы войны через «сито» проверок особых отделов и подразделений «Смерш» прошло около 5 миллионов 416 тысяч человек советских граждан: 1 миллион 836 тысяч военнопленных и около 3 миллионов 582 тысяч гражданских лиц. Из них затем в Красную армию и другие части — в том числе в войска НКВД — было передано около 1 миллиона 230 тысяч бывших военнопленных. Около 600 тысяч изобличенных военных преступников и фашистских пособников — это из общего числа, а не одних только бывших военнослужащих! — было отправлено в спецлагеря НКВД.
И вот завершающий штрих масштабной картины:
«По состоянию на 18 мая 1945 года, во фронтовых СПП[273] НКВД содержались 1 201 602 бывших военнопленных, из них 716 382 человека было принято после капитуляции Германии. Для их размещения и содержания были развернуты 32 лагеря, 66 сборных пунктов и 72 армейских приемных пункта. Больные и раненые размещались во фронтовых военных госпиталях НКО.
Количество проходивших проверку советских граждан было достаточно велико, а потому многие из них подолгу находились в ПФЛ[274], ПФП[275] и СПП. По инициативе НКГБ СССР и ГУКР “Смерш” НКО СССР было подготовлено и принято Постановление ГКО от 21 мая за № 8670 сс, согласно которому сроки проверки репатриантов из числа советских граждан с 1–2 месяцев были сокращены до 10 дней, причем гражданские лица определялись к месту жительства, а военные — в запасные части НКО СССР.
В процессе фильтрационной работы органами “Смерш” было выявлено несколько тысяч агентов спецслужб, разоблачены десятки тысяч карателей и фашистских пособников. Но главным итогом явилось то, что миллионам советских людей было возвращено честное имя»[276].
Нельзя, к сожалению, отрицать, что на этом сложнейшем участке работы органам «Смерш» не удалось избежать перегибов и трагических ошибок, которые чаще всего имели в своей основе «человеческий фактор», о чем мы уже говорили. Если с теми, кто был взят с оружием в руках или проходил по спискам разыскиваемых агентов гитлеровских спецслужб и военных преступников, все было достаточно ясно, то с людьми, которые месяцы, а то и годы томились в гитлеровских лагерях, дело обстояло гораздо сложнее. Многие из них рвались на фронт, чтобы отомстить и в бою доказать свою верность Родине, но им долго отказывали в этом праве, что вызывало возмущение и негативное отношение к военным контрразведчикам. В свою очередь, офицеры «Смерш» не понаслышке знали о зверствах гитлеровских прислужников, и многие из них зачастую считали таковыми всех тех, кто выжил в плену, кто работал на заводах и фабриках в Германии.
