Военные контразведчики полностью

Агранов Яков Саулович (1893–1938). Родился в семье лавочника; окончил четыре класса городского училища. В 1915 году вступил в РСДРП. В 1917 году — секретарь Полесского обкома РСДРП, в 1918-м — секретарь Совета народных комиссаров РСФСР. С мая 1919 года — особоуполномоченный Особого отдела ВЧК; с 1921 года — секретарь Малого Совнаркома и особоуполномоченный секретнооперативного управления ВЧК. С июля 1934 года — первый заместитель наркома внутренних дел СССР; с декабря 1936 года — начальник ГУ ГБ НКВД СССР. Комиссар государственной безопасности 1-го ранга. 15 апреля 1937 года понижен в должности до заместителя наркома внутренних дел — начальника 4-го отдела ГУГБ НКВД СССР; с 17 мая 1937 года — начальник Управления НКВД Саратовской области. Арестован 20 июля 1937 года; расстрелян 1 августа 1938 года.

Свидетельство современника:

«При Дзержинском состоял, а у Сталина дошел до высших чекистских постов кровавейший следователь ВЧК Яков Агранов, не связанный с Россией выходец из царства Польского, ставший палачом русской интеллигенции. Он убил многих известных общественных деятелей и замечательных русских ученых…»

Роман Борисович Гуль, писатель «Двадцать шестого мая Сталин был назначен членом Реввоенсовета Юго-Западного фронта (командующий А. И. Егоров). Для очищения тыла от многочисленных бандформирований председатель ВЧК Дзержинский назначается начальником тыла фронта, с ним прибыло 1400 чекистов и бойцов войск внутренней охраны. Повторялось сотрудничество Сталина и Дзержинского, как на Восточном фронте в начале 1919 года»[122].

Военные контрразведчики Западного фронта совместно с работниками местных ЧК смогли достаточно быстро очистить прифронтовую полосу от контрреволюционного и националистического подполья. Сокрушительный удар был нанесен по шпионско-диверсионным группам «Польской организации войсковой» (ПОВ), созданной агентурой Пилсудского для проведения подрывной деятельности в частях и тылу войск Красной армии. В Киеве чекисты арестовали около двухсот человек, среди них 30 руководящих работников ПОВ, были изъяты шпионские материалы о дислокации частей Красной армии. В Одессе была ликвидирована организация ПОВ, в которую входило более ста человек — они имели связи с бароном П. Н. Врангелем и Румынией. Филиалы организации были выявлены в Харькове, Житомире, Минске, Смоленске и других городах.

«В начале двадцатого года в оперативных документах ВЧК замелькала фамилия некоего Игнатия Добржинского, фигурировавшего под псевдонимом “Сверщ” (“Сверчок”). После ареста некоторых агентов польской разведки стало ясно, что в Москве действует крупная, хорошо законспирированная резидентура 2-го отдела генштаба польской армии. Но под какой “крышей” скрывается “Сверщ”, в то время установить не удалось, а предпринятый активный розыск тогда результатов не дал. И вот удача — в Орше оперативным путем удалось выйти на курьера московской резидентуры Марию Пиотух. Руководитель операции Артур Христианович Артузов, в ту пору особоуполномоченный Особого отдела ВЧК, распорядился установить за ней наблюдение, и вскоре ему стал известен адрес явочной квартиры польских разведчиков в Москве. Задержанные на ней агенты дали новую ниточку для поиска. На одной из квартир в Москве “Сверщ” был обнаружен, но успел убежать через окно…»[123]

Сосновский (Добржинский) Игнатий Игнатьевич (1897–1937). С 1918 года — подпоручик 2-го отдела (разведка) Генштаба Польской армии, резидент польской разведки в Советской России. В июне 1920 года арестован и в августе согласился работать на ВЧК — был зачислен в штат. С 8 января 1934 года — заместитель начальника Особого отдела ОГПУ СССР (ГУГБ НКВД), с января 1935 года — первый заместитель начальника Управления НКВД Саратовского края; комиссар государственной безопасности 3-го ранга. Арестован в ноябре 1936 года, в ноябре 1937-го — расстрелян.

Свидетельство современника:

«От показаний Сосновского зависела судьба военной польской разведки во время войны 1920 года. И я добился показаний. Причем помогли не угрозы (они не действовали), а сила аргументов Ленинской партии. Дзержинский разрешил обещать Сосновскому — не стрелять идейных пилсудчиков из его людей, а выпустить в Польшу под честное слово — не заниматься больше шпионажем против нас. На этом условии Сосновский дал свои показания. Мы сыграли на его революционном романтизме и сняли польскую сеть. Обещание приказано было выполнить».