Военные преступления полностью

– Наш друг Го’эл, которого ты, возможно, знаешь под именем Тралл, однажды сказал, что даже в других временных линиях мы все равно остаемся собой. И наш отец Кэрн верил, что, пусть это и трудно, мы должны стараться…

– …создать то, что останется в веках, – пробормотал вождь.

Бейн исполнился надежды.

Кейлек знал, что из всех врагов из иной временной линии его двойник представлял самую большую опасность. Он не только был драконом, но и демонстрировал все признаки безумия.

Это пугало.

Только сам Кейлек знал, как близко он подошел к черте сумасшествия после смерти Анвины. Только Джайна знала, что он почти потерял себя после того, как вновь пережил сумерки Аспектов глазами Малигоса, который некогда и сам поддался безумию. Вот почему развитие событий по образу и подобию этой альтернативной временной линии было вполне вероятным.

Кейлек услышал слова Бейна, но не понял, как можно принять нечто подобное. Пока он отчаянно размышлял, синий дракон подался вперед и взмахнул хвостом, разгоняя толпу зевак. Некоторые из упавших уже не встали.

– Нет! – крикнул Кейлек. Он выпустил ледяные оковы, замедлив огромного дракона, но не остановив совсем. Калесгос мотнул головой, залился смехом и рыданиями.

– Почему нет? – с мольбой в голосе спросил он. – Пусть они меня ненавидят. Пусть прикончат! Прошу!

В жизни Кейлека бывали темные времена. Но он никогда не испытывал того, что чувствовал стоявший перед ним дракон.

– Что случилось? Почему ты стал таким? – спросил он срывающимся голосом, страшась ответа.

– Их больше нет. Никого не осталось!

Хотя бы теперь они разговаривали, и Калесгос больше никого не убивал.

– О ком ты говоришь? – спросил Кейлек.

– Обо всех! – взвыл Калесгос. – Анвина, Джайна… все синие драконы, все, даже Киригоса…

– Что?

– После падения Оргриммара они погибли на войне… все, кроме меня. Это я во всем виноват! Я не смог ее остановить, и теперь они мертвы…

Кейлек не мог в это поверить, но где-то в глубине души с ужасом понимал, что нечто подобное было возможно. Калесгос, его двойник, не смог убедить Джайну из своей временной линии отказаться от разрушения Оргриммара, и в последовавшей войне сгинул весь род синих драконов. Кейлек пошатнулся от ужаса, и на мгновение ощутил прикосновение того же безумия, что снедало его двойника. Затем он пришел в себя и понял, как достучаться до Калесгоса.

– Это не твоя вина, – произнес Кейлек. – Джайна сделала выбор и предпочла не слушать тебя и Го’эла. – Он ощутил спокойствие и понял, что сказал чистую правду. Почему же сам он не понял этого раньше?

– Я должен был ее остановить!

– Она не твоя марионетка, ею нельзя командовать! – закричал Кейлек. – Она самостоятельная личность! Калесгос, мне очень жаль, что тебе пришлось такое пережить, но не стоит возлагать ответственность на себя.

– Легко тебе говорить! Твоя Джайна жива, она тебя любит! – прокричал Калесгос и умолк.

– Она… да, любит. Так и есть. – Сердце Кейлека сжалось. – Любит. Но она все еще может поддаться тьме. И лишь сама Джайна вольна выбирать. Только она может решить, отказаться от пути зла или остаться на нем. Разве ты не понимаешь? – с мольбой спросил Кейлек. – Мы одинаковые. Мы совершали одни и те же поступки. Разница лишь в выборе Джайны, и твои решения здесь ни при чем.

Калесгос был поражен.

– А как же… Как же Анвина?

Ее он тоже некогда любил всем сердцем.

– И она тоже сделала свой выбор.

Калесгос не смог бы вернуть рассудок и сразу принять все это. Однако он замер, на его лице появилось спокойное задумчивое выражение.

И вдруг дракон исчез.

Вариан со смешанными чувствами понял, что вот-вот начнется битва. Суд оказался гораздо более тяжелым, чем можно было представить, и теперь ему хотелось размяться, а заодно заняться чем-то полезным и правильным.

Вариан не обратил особенного внимания на то, что из храма выбежала целая толпа, которую монахи разделили на две группы, в одну поместив тех, кто мог сражаться, а в другую – тех, кого нужно было перевести в безопасное место. Пандарены быстро сопроводили вторую группу вниз по ступеням в мощеный двор, провели по высаженной травой арене для тренировок, а затем перевели через мост. Большинство присутствующих было испугано. Если опасения относительно врага оправдаются, Вариан их не винил. Должно быть, это орки клана Драконьей Пасти. А кто еще посмел бы ворваться в храм, где проходило последнее заседание суда над Гаррошем Адским Криком?

Должно быть, в безопасное место, если такое вообще существовало, придется добираться долго. Храм плохо защищен от нападений с воздуха. Это место было создано для тренировок. Монахи ценили силу тела и духа, но не магию и военные машины. Вариан считал, что именно в этом заключалась главная слабость Пандарии и одновременно – ее уникальность.

Он был готов умереть, защищая удивительный остров.