– Я не могу заставить Гарроша выступить в суде. Однако если бы он все же нарушил молчание, мы все только выиграли бы, – произнес Тажань Чжу. – Тогда никто не посмел бы заявить, что мы не предоставили подсудимому возможность высказаться.
– Стало быть, все зависит только от меня, – сказал Андуин. – И вы не оставляете мне выбора.
– Тебе необязательно соглашаться, – возразил Вариан. – Я бы предпочел услышать твой отказ. Тебе и так пришлось пройти через многое.
– Тогда почему ты меня вообще сюда пригласил, отец?
– Потому что ты достаточно взрослый и можешь решать сам. Более того, должен решать сам, – ответил Вариан. – Мои желания тут, к сожалению, значения не имеют. Я обязан был предоставить тебе право выбора. Ты можешь встретиться с Гаррошем, а можешь отказаться, если захочешь.
Удивленный этими словами, Андуин едва заметно улыбнулся. Он был благодарен отцу. Впрочем, с ответом юный принц не торопился и хотел сначала справиться с противоречивыми эмоциями. Андуин вновь вспомнил полное ненависти выражение на лице Гарроша, мгновение, когда на его хрупкое тело обрушились осколки колокола, и сломанные кости отозвались резкой болью. Отказать Гаррошу во встрече, избавить себя от страданий… Такой простой и приятный путь. Бывший вождь Орды столько раз демонстрировал свое презрение и отвращение к Андуину. Принц не считал, что должен ему помогать. Более того, он уже проявил большее сострадание, чем Гаррош заслуживал, и сделал слишком многое, чтобы спасти жизнь того, кто так стремился его убить.
И все же…
Андуин вспомнил, как Гаррош повел себя, решив, что он умер. Вопреки ожиданиям бывший вождь не демонстрировал радости и был странно задумчив. Смущала Андуина и усталость, с которой держался Гаррош в суде.
О чем он думал в такие моменты? Что же он испытывал, раз решил обратиться к жрецу? Угрызения совести?
Боль в некогда сломанных костях чуть отступила, и Андуин принял решение. Он взглянул на каждого из собравшихся. Представители разных народов, по-разному относившиеся к нему самому: отец-человек, заступница ночных эльфов, страж-пандарен и Бейн… друг из племени тауренов. Об этом никто не говорил, а многие и вовсе не подозревали, но Андуин считал его таковым.
– Тот, кто попал в беду, просит меня поговорить с ним. Отец, как я могу отказаться и после этого утверждать, что следую путем Света?
Сперва Вариан настаивал на том, чтобы сопровождать сына, но Андуин, доверившись своему предчувствию, отказался. Он также потребовал, чтобы стража осталась на входе – так разговор с Гаррошем состоится без лишних свидетелей. Вариан битый час пытался оспорить эти решения, но не преуспел.
– В этом деле я буду выступать в роли жреца, – заявил Андуин. – Подсудимый должен иметь возможность говорить открыто, а я сохраню все, что он скажет, в тайне.
Вариан наконец проявил снисхождение и отступил. Он посмотрел на Тажаня Чжу, Тиранду и Бейна, а затем предупредил:
– Если с Андуином что-то случится, виноваты в этом будете вы. Кроме того, я лично убью Гарроша, невзирая на последствия и весь этот проклятый суд!
– Уверяю вас, король Вариан, Гаррош никак не сможет напасть на Андуина. Ваш сын будет в полной безопасности. Я бы не стал вас обманывать, – ответил Тажань Чжу.
И наконец Андуин оказался перед входом в нижнюю, отделенную от остальных помещений часть храма. Его уже ждали два стражника Гарроша, монахи Шадо-Пан Ли Чу и Ло Чу, охранявшие дверь. Оба поклонились.
– Добро пожаловать, высокоуважаемый принц, – сказал Ли Чу. – Встреча с врагом – смелый поступок.
Внутри у Андуина все сжалось. Он обрадовался, что голос, тем не менее, не выдавал страха.
– Здесь и сейчас он мне не враг, – возразил принц.
Ло Чу улыбнулся.
– Это лишь доказывает, что вы не только храбрый, но и мудрый человек. Мы останемся здесь и будем готовы прийти по первому зову.
– Спасибо, – ответил Андуин.
Велен научил его успокаивать разум, и теперь принц последовал мудрому совету. Он медленно вдохнул на счет пять, задержал дыхание на один удар пульса, а затем выдохнул в том же темпе.
Способ работал, по крайней мере до того момента, как Андуин добрался до камеры Гарроша. Внутри было тесно – места хватало лишь для укрытой мехами лежанки, ночного горшка и чаши для омовений. Гаррош не смог бы сделать больше одного или двух шагов в каждую сторону, а цепи на его ногах ограничивали движения еще сильнее. Прутья решетки были толще самого Андуина, а восьмигранные окна камеры были запечатаны с помощью магии и излучали мягкое фиолетовое сияние. Тажань Чжу оказался прав: Гаррош Адский Крик был полностью изолирован и не смог бы применить ни физическую силу, ни магию.
