– Готовя свою заключительную речь, Тиранда потратила столько сил, чтобы отыскать эти камни. Я не умаляю ее заслуги и знаю, какую боль она испытала, собирая их и размышляя о том, какие события они символизируют. Но, признаюсь, пусть ее речь и была острой, все это не более чем представление. Представление. Такое же, как вся эта затея с Видением времени или как Ярмарка Новолуния, с которой столь опрометчиво сравнили суд.
Глядя на присяжных, Бейн раскрошил камень мощной рукой.
– Это не значит ровным счетом ничего.
Джайна ощутила злость и обиду. Да как он смеет? Как может столь бессердечно разрушать драгоценную память о своем отце?
С трибун донеслись недовольные выкрики. Тажань Чжу взял колотушку, и голоса стихли.
Бейн с невозмутимым видом разжал ладонь, и пыль, которая осталась от камня, посыпалась на пол.
– В конце концов, все мы обратимся в прах: камни, деревья, живые существа, населяющие поля и леса, таурены, ночные эльфы, орки… Но это неважно. Наша смерть не имеет никакого значения. Важно лишь то, что мы некогда
Бейн взглянул на Джайну и Андуина.
– Однажды он сказал, что разрушать легко. Сложно создать то, что останется в веках.
Бейн взял еще один камень, на этот раз из Терамора, где сам он, Джайна и Андуин когда-то провели столько времени за беседами.
– Я мог бы размозжить Гаррошу Адскому Крику голову этим камнем. Или… заложить его в фундамент города, перемолоть зерна, нагреть его и приготовить пищу, раскрасить в яркие цвета и использовать для церемонии в честь Матери-Земли. И все же, что бы мы ни делали с этим камнем, однажды он превратится в прах. Важно лишь то, как мы распоряжаемся нашими жизнями. И я верю: если заглянуть в свое сердце, минуя страх и боль, каждый поймет, что это правда. Все мы стыдимся каких-то поступков, мечтаем изменить некоторые моменты прошлого. Каждый из нас мог бы превратиться в Гарроша Адского Крика. На такую мысль меня натолкнули видения. Вспомните Дуротана, который напал на Телмор, а затем был изгнан из племени за свои убеждения. Или Гаккорга, который по собственному желанию ушел из Кор’крона, отказавшись подчиняться приказам и вредить невинным детенышам. А вы, король Вариан, – продолжил Бейн с выражением, – однажды приставили меч к горлу беззащитной дворфийки в ночной сорочке. Теперь же вы с ней стали товарищами, союзниками. И наконец Алекстраза, которой пришлось вынести столько мучений. Она искренне страдала и искренне простила своих врагов, потому что знает: иначе нельзя. Мы все должны это понять!
Бейн вновь взглянул на Джайну с глубоким сочувствием.
– Леди Джайна, в прошлом правительница Терамора, пережила предательство и стольких потеряла. Она не Аспект, а потому мы увидели и ощутили ее горечь и ярость. Но даже Джайна все понимает и не хочет уподобляться Гаррошу.
Бейн развернулся к небожителям, все это время не сводившим с него глаз.
– Тиранда много раз говорила об истинном правосудии. Я уверен, вы знаете о нем всё, и сегодня все мы увидим, как оно свершится. Спасибо за внимание.
Быть может, Бейну и не удалось переубедить всех присутствующих, но многое из сказанного им задело Джайну за живое. На двухчасовой перерыв она шла с сумбуром в голове и сердце.
Кейлек предложил пообедать вместе, но Джайна мягко отказалась.
– Мне… нужно о многом подумать, – сказала она, и Калесгос кивнул в ответ и улыбнулся. Его глаза при этом остались грустными.
Джайна купила порцию лапши и отошла подальше от остальных, устроившись в тени вишневого дерева. Впрочем, сегодня она осталась равнодушна к вкусной еде и восхитительным видам и жевала, особенно не задумываясь.
Джайна не завидовала небожителям. Она думала об услышанном и увиденном, размышляла о том, что пришлось сказать самой. Она вспоминала Киннди, такую жизнерадостную и такую серьезную одновременно. Киннди отчаянно хотела жить… Еще Джайна думала о Калесгосе и выборе, который ему предстоит сделать. Он любил ее, в этом не было сомнений. Но его сердце, гораздо более доброе, сильное и благородное, чем у самой Джайны, не могло смириться со злобой, которая поселилась внутри нее. Все это причиняло Калесгосу боль. Он мог остаться и страдать, а мог уйти и жить полной жизнью.
«Какой непростой выбор», – подумала Джайна. Впрочем, Бейн был прав хотя бы в том, что она не хотела уподобляться Гаррошу. Интересно, если бы они поменялись местами и она стала подсудимой, что с ней сделал бы этот орк?
– Леди Джайна? – позвал ее Цзя Цзи, один из гонцов, работавших в суде, и низко поклонился. – Простите, что беспокою вас. Я пришел, чтобы доставить послание.
Цзя Цзи достал свиток. Джайна нахмурилась, взяла его и побледнела, разглядев печать. На алом воске ясно вырисовывался знак Орды.
На ум Джайне пришли ужасающие мысли. Дрожащими руками она сломала печать, развернула свиток и прочла:
