Среди наполеоновских маршалов Мюрат каким-то особым авторитетом, адекватным занимаемому им положению, не пользовался. Каждый из них знал себе цену и очень ревниво относился к славе других. Соперничество между ними было широко распространенным явлением, а отношения редко выходили за рамки официальных. Дружеские отношения каждый из маршалов обычно поддерживал не более чем с двумя-тремя своими коллегами. Так, Мюрат своими друзьями считал только Бессьера и Мармона. Со всеми остальными его отношения оставались чисто служебными, а с некоторыми, как, например, с Даву или Неем, весьма напряженными. Даву считал императорского зятя пустым фанфароном и не упускал случая продемонстрировать ему свое холодное отчуждение. Он был убежден и не считал нужным скрывать этого, что королевский титул достался гасконцу явно не по заслугам. Такого же мнения придерживались и многие другие маршалы, считавшие, что возвышение Мюрата произошло лишь в результате его удачной женитьбы. При каждом удобном случае они просто игнорировали его титул. Острые стычки между Мюратом и Даву не раз имели место во время похода в Россию в 1812 году. При этом дело иногда доходило до того, что окружающим приходилось в буквальном смысле разнимать их. Однажды эту миссию успешно выполнили маршалы Бертье и Бессьер. Причины к ссорам бывали разные. Так, в одном из сражений артиллерия Даву отказала в поддержке коннице Мюрата. Последний реагировал очень бурно и пожаловался императору. В ответ на пылкую речь неаполитанского короля последовала холодная отповедь маршала, суть которой сводилась к тому, что он не обязан участвовать в боях, где «единственно ради славы и престижа своего спесивого вождя губится кавалерия». Естественно, после такого едкого выпада Даву последовала ссора. Другой раз, когда не согласный с доводами Даву Мюрат в довольно бестактной форме предложил ему помолчать, тот буквально взорвался: «Только один император может заставить меня замолчать, но уж никак не Мюрат, который никогда не был моим государем и никогда им не будет!» — отрезал «железный маршал», и каждое его слово пронизывал ледяной сарказм.
Мюрат был высоким (рост под 1,8 м), стройным, крепким, физически развитым человеком и имел весьма импозантный вид. Открытое, с правильными чертами лицо, голубые глаза, изящные губы, орлиный нос, вьющиеся темные волосы свидетельствовали о его красивой наружности. Мюрат знал это и тщательно следил за своим внешним видом. Характерными чертами его прямого, вспыльчивого, хотя и быстро отходчивого характера являлись пылкий гасконский темперамент, тщеславие и неискоренимая страсть к самолюбованию. В целом же это была довольно неоднозначная, противоречивая и склонная к необдуманным поступкам личность.
Доблестный воин, проведший почти всю свою сознательную жизнь в боях и походах, Мюрат, как это ни покажется странным, имел большую слабость к роскоши и помпезности. Человек по натуре довольно легкомысленный, он особенно не утруждал себя повышением военно-теоретических и военно-исторических знаний, хотя и занимал очень высокое положение в военной иерархии Первой империи. Судя по всему, любимец фортуны полагал, что для выполнения возложенных на него обязанностей ему вполне достаточно природных дарований и приобретенного в войнах богатого боевого опыта. Мюрат закончил свой жизненный путь уже в довольно зрелом возрасте. Пройдя сквозь огонь бесчисленных боев и сражений, стяжав громкую боевую славу и широкую известность, он в силу авантюристичности своей натуры попал, и притом довольно глупо, в искусно поставленную врагами ловушку и погиб как самый заурядный авантюрист. Знаменитый наполеоновский маршал пал не на поле битвы, а от рук палачей, погиб, как отмечают историки, бесславно, но красиво. Это, кстати, отметил и Наполеон, когда до него на остров Св. Елены дошла весть о трагической судьбе его старого боевого соратника. «Участь Нея и Мюрата меня не удивила. Они умерли геройски, как и жили. Такие люди не нуждаются в надгробных речах», — констатировал император.
