Вышли на палубу, и точно: впереди едут казаки во главе с живописным Нечипоренко в роли Ермака Тимофеевича в прекрасной папахе из мелкого серого каракуля (у кого лучший каракуль, конечно же у казаков Семиреченского войска), за ними стройными рядами артиллеристы во главе с подтянутым фон Штакельбергом, а за ним нестройной толпой партизаны – добровольцы, впрочем, одетые по форме, чисто, куртка заправлена под ремень, шляпа прямо, не на затылке и не набекрень, ботинки начищены, сзади, на подводах едет личный скарб вместе с артельщиком Павловым с рукой на перевязи.
Разобрали личные вещи и стали подниматься по трапу. Я встречал отряд наверху, сзади группкой стояли интендант, доктор и Букин.
Ко мне подходили и докладывали командиры подразделений, сначала фон Штакельберг, потом подъесаул Нечипоренко, а Павлов как-то попытался прошмыгнуть незамеченным.
– Иван Петрович, а ты что же не докладываешь? – окликнул я его.
– Да, ваше высокоблагородие, Александр Павлович, неудобно как-то, там офицеры, а я кто?
– А ты, Иван Павлович, временно исполняющий обязанности командира добровольческого отряда. Вы, конечно, проходить маршем не будете, но стоять ровно, в две шеренги, по росту, та сторона, которая ближе к генералу будет – там самые высокие, а самый крайний ты – вот Андрей Иванович Букин покажет. И к пароходу пойдете не толпой, как сейчас, а в шеренгах – опять-таки штабс-капитан Букин вас построит, и дойдете хоть не в ногу, но не стадом, чай, форму носите.
Посмотрел на часы, батюшки, уже половина одиннадцатого, надо выдвигаться через двадцать минут, тут еще идти надо, да строиться. Вон народ на лестнице уже лучшие места разбирает – как в римском амфитеатре.
Отдал распоряжение: к парадному маршу строиться так, чтобы сначала прошли артиллеристы, затем пройдет конница, а то, не дай бог, какая-нибудь лошадь кучу навалит, так что пехоте потом по дерьму топать – обходить будут и строй сломается (объяснил это, чтобы казакам не было обидно, а то они уже в папахах с малиновым верхом покрасоваться первыми решили). Знаменная группа – от казаков, там шашки наголо будут нужны. Зато артиллеристы святыни понесут, коль таковые будут после молебна вручены.
– Все, задача ясна? Вижу, что ясна, переодеваться в парадное, навести суконочкой глянец на сапоги, и через четверть часа строимся у трапа.
Пошел в каюту, надел парадный мундир военного ведомства, ордена уже были прикреплены Артамоновым, ботинки надраены. Глянул на себя в зеркало, точно далеко за тридцать…
Спустился по трапу, казаки уже в седлах, они уже приехали при параде и сапоги у них не запылились. Поздоровался, рявкнули в ответ. Вижу, у половины солдатские Георгии, медали кое-какие, значит, в походах были. В казарме-то награды в сундучках хранились, а тут на груди, блестят! Смотрю, и они глазеют на мои ордена, я ведь и обязательного Владимира при сюртуке раза два надевал, а тут три ордена, да один с мечами – вот и перешептываются казачки. Потом спустились по трапу артиллеристы, Михалыч рявкнул, все подровнялись, спустились господа офицеры, отдали рапорты барону по полубатареям, барон, печатая строевой шаг, остановился передо мной как вкопанный и четко отдал рапорт. Я дал команду вольно, барон продублировал. Потом поздоровался с ним за руку, подошел к командирам полубатарей, тоже поздоровался, и наконец, крикнул что есть мочи:
– Здорово, молодцы-артиллеристы.
В ответ стройно-веселый рев:
– Здрав-жлам-ваш-высоко-бродь.
Здорово, красиво быть генералом, даже подполковником, если полковников рядом нет!
Строем отправились мои молодцы к помосту, где уже стало собираться мелкое штабное начальство. За ними процокали копытами коней казаки, наконец, относительно стройно пошли добровольцы, я замыкающим. Построились, вижу, Букин с Павловым подровняли охотников, подошел к барону.
– Браво, барон, молодецки ваши люди шли, спасибо. Надеюсь, и сейчас не подкачаете. Сразу как увидите, что генеральский адъютант вам платочком надушенным махнет, так и начинайте: «К торжественному маршу и так далее». Мне ли, штатскому, вас учить?
Поспешил к трибуне и вовремя, не прошло и десяти минут, как показалась коляска и появился сам граф Мусин-Пушкин, генерал от кавалерии и генерал-адъютант свиты, командующий войсками Одесского военного округа. Генерал сделал замечание адъютанту о построении: пусть войска станут лицом к нему, а не во фланг. Это немного спутало мои планы, ведь тогда пойдут и «партизаны», и выйдет посмешище. Бросился к адъютанту, объяснил, слава богу, парень толковым оказался. В общем, артиллеристы и казаки построились перед генералом, а «партизаны»-добровольцы передвинулись ближе к трибуне, и отлично, а то старообрядцы еще кривиться начнут, когда «никонианский» батюшка их кропить начнет. Адъютант вернулся, благодарственно кивнул ему, потом переместился к нему поближе, пока все выбирали места, и попросил:
– Первыми артиллеристы пойдут, вы уж знак платком их командиру дайте.
Через адъютанта генерал подозвал меня и сказал:
