Уже совершенно очевидно, что реальной помощи, кроме некоторого количества оружия, от Запада нет и не будет. Традиция! В свое время они все легли под Гитлера — и лежали до самого 1945 года. Кроме Британии, конечно, но сейчас нет не только Черчилля, но и даже Чемберлена.
Борцы за права человека, угу.
Ладно, но поляки что себе думают? Им-то 1939-й ой как памятен! Неужели и они спеклись?
Над городом ясное небо, солнце — и мороз. Как будто Пуйло заморозил весну.
Над всей Украиной безоблачное небо…
И понятно, стреляют.
Грохочет, грохочет, грохочет… «А правда вас обстреливали из Градов», — спросил меня мой наивный литовский знакомый. Правда, правда.
Тем не менее, жизнь продолжается.
Возле одной из очередей появляются наши солдатики, с оружием, при полной выкладке.
— Слава Украине!
— Героям слава!
В продовольственных стало чуть больше товаров. Есть даже мясо, но такое, как при СССР. Кефир! Кошачий корм! А собачий? А этого нет.
Но — очереди, иногда по часу и больше только в кассу.
Проблема проблем — наличные деньги. Раньше можно было получить в тех же кассах, теперь — нет.
Тем временем русня перебрасывает свои войска из Сирии, видать, резервы на исходе. Как бы теперь Асада не зарезали, а ведь он поддержал их войну!
Умри, русня!
Тесен мир. И время по кругу.
Звонят волонтеры.
— Привет! Это я, Маша!
…в которую я был влюблен в 10-м классе, такой же холодной весной. Стихи писал. «Чем дорожили, что любили мы — все целиком огню мы отдадим. Желанья, радости, страдания, мольбы — все дым, все дым!» От тетрадки, где я это писал, не осталось даже пепла.
Эвакуационный верлибр
В метро своя жизнь. Как выразился один из обитателей, словно в одесском дворике.
Собак выгуливают в тоннелях, и сами там гуляют. Есть самый минимум удобств, раздают еду. Связь тоже есть, мой коллега регулярно шлет мне весточки.
Поистине, de profundis.
Говорят, в самом большом шоке старики, помнящие еще ту войну. Русню ругают беспощадно.
Война поневоле многое упростила.
Сами собой как-то отпали личные связи по ту сторону фронта. Друзей там и так не было, а всех прочих унесло ветром. У меня там нет больше ни личных, ни деловых интересов. Никаких.
Мордор.
А у нас… Здесь сложнее. Появились — или вернулись — некоторые старые знакомые, с которыми давно не общался. Кое-кто отпал, словно обломанная ветвь. Нет, страну не предал и врагу не продался, но повел себя так, что общаться больше не хочется.
Люди — и отношения с ними — воспринимаются действительно по-иному.
Ночь странно тихая. Поглядим, что будет утром.
Долгогривые из Святогорской лавры истово поддерживают «руцкий мир». За что и получили этой ночью обстрел по полной программе. Поделом! Вообще, в последние годы фигура бородатого попа окончательно превратилась в мерзкое грязное пугало. Русский поп, иди на х*й! Твоего бога нет!
РПЦ на территории Украины следует запретить уже сейчас. Будут сопротивляться — по законам военного времени — вместе с активистами. Агентов Гундяя — давить!
Бедняги-эвакуанты, добежавшие до Львова, плачутся: холодно! тесно! Как мне их жаль! А у нас — красота. Выходишь на проспект — простор! и не слишком холодно, минус десять — разве это холод? И даже не…
Бах! Бах!
Не обращайте внимание, это ПВО.
Но проблемы есть. Например…
Наличные деньги кончаются у всех, а взять негде. Правда, если поискать, то из стены может соткаться хитрый банкомат…
А я еду, а я еду за деньгами…
Военные байки.
